Из жизни фальшивомонетчиков

ТЕАТРАЛЬНЫЙ СЕЗОН ЗАКРЫВАЛИ ПРЕМЬЕРОЙ
В Русском драматическом театре под занавес играли премьеру спектакля «Фальшивая монета» по Максиму Горькому. Похоже, что после долгого охлаждения к создателю Союза писателей СССР, которого современные режиссеры называли не иначе как социально ангажированным, интерес к нему опять стал расти. Пьесы Горького в наше время оказались гораздо «ближе к телу», чем были во времена его назначения главным писателем страны. Взвинченность отношений на почве денежного дележа, недостатка человеческого тепла и душевной тесноты общежития опять стала злободневностью.
В Русской драме пьесы главного пролетарского писателя игрались лишь при легендарном для РДТ режиссере Евгении Токмакове. Это были и «Дети солнца», с которых он здесь начала работу, «Враги», «Последние», «Егор Булычев и другие». Затем имя Горького на десятилетия исчезло с наших афиш. Режиссер Владимир Красотин к Горькому подступался давно. Когда-­то планировал «Дачников», считал пьесу очень актуальной. Однако на сегодня победила «Фальшивая монета», пьеса, где Горький азартно аккумулирует опыт Островского и Чехова, и в чем-­то даже опережает Булгакова. Будто не хочет больше рисовать одни лишь реалистические картины бытия, а пытается понять сложную подноготную мира, его ямы и облака. Атеист и певец революций даже выводит на сцену черта.
По поводу присутствия в этой пьесе нечистой силы, провоцирующей людей на истерики, раздрай и ненависть, можно спорить. В спектакле это выражено не явно. Но что и кто еще может заполнить жадную пустоту Богом забытого места? Фальшивомонетчик Стогов Александра Шаповалова и искатель обладателей мифического наследства Лузгин (Николай Горюнов) воландовскую комарилью могут напомнить только отчасти. И лишь кошачья вкрадчивость Стогова, его гипнотически спокойный и ласковый голос, какой­нибудь неожиданно высокий прыжок через спинку дивана вдруг выдают иную природу, так же как и маниакальный поиск Лузгина своих и чужих отражений в зеркале.
Важным действующим лицом в этом спектакле вдруг становится кинематограф. Как утешение и орудие дьявола одновременно. Иллюзион, как некая параллельная жизнь. Нереальная альтернатива жалкой судьбе и в то же время кошмарные сновидения. Кино проецируется на серые доски домов и возникает в самые переломные моменты действия жизни большого волжского дома.
Художник Владимир Шведов построил на сцене затхлый мир с лестницами и фикусами, где герои блуждают как в лабиринте. Дощатые стены похожи на призраки, всплывшие со дна Чебоксарского водохранилища. Такие дома сейчас можно встретить разве что на улице Калинина, да и то в остаточном состоянии. Гораздо больше их в нашем Алатыре, Мариинском Посаде и, конечно, в Нижнем Новгороде, на родине Максима Горького. Действие начнется с пожара на улице, с которого в дом притащат чужое барахло. Закончится спектакль тоже пожаром, но уже сметающим остатки надежд и чувств этой провинциальной норы.
В «Фальшивой монете» в роли дочки хозяина дома Наташи дебютировала молодая актриса Диана Яковлева, показавшая, что она способна держать зал и в веселом и в трагическом напряжении. Молодежь вообще тут очень к месту – с ней как-­то ясно чувствуешь вечную жажду жизни в любых углах, временах, обстоятельствах и состояниях души и ума. Например, полными беззаботной и циничной молодой энергии играют своих героинь, искательниц любовных приключений Лариса Мальцева и Та­тьяна Володина. Совершенно неотразим в роли пустейшего письмоводителя Глинкина Александр Смышляев. Новые краски демонстрируют Леонид Казимир в роли глупого ревнивца Ефимова и Александр Володин в образе красавца-­полицейского Иванова. Но и актеры поопытнее явно соскучились по объемному и подробному пространству классики. Дмитрий Фадейчев (часовщик Яковлев) обнаруживает тягу к шекспировскому масштабу, а Борис Кукин (следователь Кемской) будто вспоминает авторитарных стариков из своего детства на Волге.
Горький и сам вспоминал в этой пьесе все свои литературные университеты, будто собираясь написать очередную «энциклопедию русской жизни» и нанизывая на одну нить известные мелодраматичные сюжеты. О соблазненных и покинутых, неродных дочерях, о женщинах под поездами и маленьких людях с маленькими фамилиями.
Удивительно, но постановка по пьесе с такой безразмерной порцией безысходности подобного чувства не оставляет. Спектакль получился очень живой, большинство персонажей кажутся вполне себе неистребимыми, а некоторые даже не безнадежными. И сам черт им не брат.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.