«Я был неробкого десятка…»

ЧЕЛОВЕК, НЕ УТРАТИВШИЙ СПОСОБНОСТИ УДИВЛЯТЬСЯ

Редакторский срок Михаила Иванова, без преувеличения, можно считать историческим. Его предшественники руководили газетой в чисто партийные «коммунистические» времена, последователи – в однозначно «демократические». А на Иванова пришелся пик «застоя» с не очень плавным переходом в «перестройку». Сложней всего, конечно, пришлось Исааку Кириллову, принявшему пост в 1988 году, но свобода начиналась с Иванова.
Поделиться воспоминаниями о работе под руководством Михаила Ивановича могли бы многие из тех, кому довелось быть с ним весь его редакторский срок. Но я один из оставшихся сегодня в стенах редакции. И, взяв на себя смелость написать об этом человеке, расцениваю это еще и как честь.
О Михаиле Ивановиче написано много и в разных изданиях. Причем в разных ипостасях, и тут вряд ли что нового можно добавить. Я хочу рассказать (или напомнить) о малоизвестных редакционных эпизодах, к которым имел отношение тогдашний редактор газеты.

ИЗ ДОСЬЕ
Родился 15 ноября 1927 года в деревне Эльбарусово Мариинско-Посадского района. Участвовал в войне с Японией. По окончании в 1958 году факультета журналистики Ленинградского университета работал на разных должностях в газете «Советская Чувашия», в 1964–1966 годах был редактором газеты «Молодой коммунист». В 1974–1988 годах – редактор «Советской Чувашии». В 1994–1998 годах руководил пресс-центром Госсовета Чувашии, с 1998 года – доцент Чувашского госуниверситета.
Трижды избирался депутатом Верховного Совета республики. Заслуженный работник культуры Чувашии, лауреат премии Союза журналистов Чувашии имени Семена Эльгера. Награжден орденами Отечественной войны 2-й степени, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», медалью ордена «За заслуги перед Чувашской Республикой».

ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС ЖУРНАЛИСТА ИВАНОВА
До Михаила Иванова газетой руководили в основном редакторы с образованием партийной школы. Он стал, пожалуй, первым настоящим профи в редакторском кресле, имея за плечами хорошее журналистское имя, известное читателям по таким публикациям, как «Человек из легенды», «Рядом с Камо» и множеству других.
В журналистской биографии каждого из нас есть свой час пик, которым мы потом к месту и не к месту гордимся. Кто-то первым написал, скажем, об открытии нового завода… Лично мне доверили в 1992 году сделать первую разрешенную публикацию о том, что на «Химпроме» изготавливали химические бомбы.
Но все это меркнет по сравнению с заданием, которое получил журналист Михаил Иванов после полета Андрияна Николаева. Он первый тогда был допущен к этой теме. Освещал первый приезд космонавта на родину, а также был приглашен в составе чувашской делегации на прием космонавтов в Кремле.
– Возвращаюсь как-то вечером в редакцию – лежит записка: завтра в 7 утра быть на месте хорошо одетым… Утром оделся в лучшее, что было (а выбор был не очень большой), пришел, жду. Появляется редактор и говорит: полетишь в Москву, в Кремль… На легком самолете военного образца (я все-таки в авиации служил) из Чебоксар с мамой космонавта Анной Алексеевной и братом Андрияна вылетели в столицу. Приземлились на каком-то подмосковном, тоже военном, аэродроме. Маму и Ивана пересадили в другой самолет, а я дальше с человеком из обкома добирался на электричке. Разместили нас в гостинице, на другой день сопроводили в Кремль.
Не стану пересказывать все подробности – многое уже и подзабылось. Помню хорошо, как проходил прием в огромном сверкающем зале, за обильно накрытыми столами. Вижу, стоят Хрущев и Брежнев, который тогда был председателем Президиума Верховного Совета. Стали говорить здравицы, и Брежнев так хорошо, толково, четко сказал свое слово, что я потом, в годы застоя, когда над его речью смеялись, удивлялся: мог же хорошо генсек говорить… Помню еще, как утомившаяся от непривычной суматохи Анна Алексеевна присела на какой-то приступочек и тихо сидела… С Иваном же немного выпили, хорошо закусили.
По возвращении дал в газете хороший отчет о приеме. Космическую тему с супругой, известным журналистом Валентиной Андреевной мы долго продолжали – книгу об Андрияне написали.
Космическую тему супруги Ивановы освещали вместе.«МОЙДОДЫР», КОТОРОГО БОЯЛИСЬ
Был ли сильным в 1970-е годы диктат обкома над редактором, редакционной политикой? Со временем оценки, конечно, меняются: тогда роль парторгана (а кроме него газета была еще и органом Совета Министров и Верховного Совета ЧАССР) воспринималась в соответствии с тем временем, сейчас – несколько иначе.
– Я не слишком тесно общался с обкомом, несмотря на то что был членом бюро, – говорит Михаил Иванович. – Задания оттуда поступали как бы безоговорочно, особенно когда дело касалось освещения важнейших экономико-политических событий.
В биографию «Советской Чувашии» 1970-х годов вплелись, без преувеличения, эпохальные для всей республики события: строительство тракторного завода и Чебоксарской ГЭС. Это накладывало особую ответственность на редактора Иванова. В течение ряда лет в газете выходили целевые полосы о текущих делах на этих стройках века. И авторитет газеты был чрезвычайно высоким. Как-то на одной из пресс-конференций секретарь обкома по промышленности Петр Левин обмолвился, что собкор «Советской Чувашии» на ГЭС Петр Кольцов владеет ситуацией на стройке подчас лучше него…
В самом конце 1980-х годов стало модным распинать «партократов», в том числе редакторов партийных газет, не дававших ходу правдивым публикациям. Шумела, конечно, и наша редакция. На одном из собраний, когда Иванов уже не был редактором, один из смелых (без всякой иронии) известных в ту пору журналистов упрекнул Михаила Ивановича в том, что он «зарубил» его разоблачительную статью о чернобыльском мясе, якобы завезенном в республику.
Михаил Иванович привел достаточно убедительную подоплеку дела. Но сильно обиделся и резко сказал, что он никогда не был робкого десятка. Еще будучи членом бюро обкома партии, не раз выступал на заседаниях по острым вопросам.
Во время недавней встречи дома у Михаила Ивановича я обмолвился, что у него все же была репутация смелого редактора. «Да нет, слишком смелым я не был, иначе долго не просидел бы в кресле», – ответил он.
В марте 1979 года делегация «Советской Чувашии» побывала в Венгрии на праздновании 30-летия Хевешской областной газеты «Непуйшаг». На снимке стоят: переводчик, один из составителей чувашско-венгерского и венгерско-чувашского разговорника Ласло Захемски и редактор «Советской Чувашии» Михаил Иванов.Да, смелость тогда была не в почете. Но на моей памяти несколько редакционных акций, весьма смелых по тем временам, осуществление которых было немыслимо без риска со стороны редактора. Сейчас, наверное, мало кто помнит сатирический раздел, выходивший в газете в 1979–1980 годах. Назывался он безобидно, но с едким намеком – «Мойдодыр». «Мыли до дыр» всякого рода нарушителей социалистической морали. Причем не только вороватых продавцов, бюрократов-управдомов…
У рубрики был коллективный автор, своего рода Козьма Прутков, которого представляли известные журналисты Евгений Мешалкин, Валентин Шишкин, Александр Паланов и примкнувший к ним писатель Владимир Мурашковский (земля им пухом). При этом все они числились как бы в оппозиции у редактора, на планерках постоянно мутили воду. Но, несмотря на это, редактор Иванов всячески поддерживал свободолюбивые инициативы «могучей кучки», в том числе выпуск «Мойдодыра».
Как-то ребята раскопали, что управляющий крупным строительным трестом, известная в республике персона, имея 4-комнатную квартиру на троих, «сделал» для дочери еще и отдельную однокомнатную. По нынешним меркам – «семечки», а тогда это было куда как серьезным нарушением. Мурашковский, под видом сантехника заявившийся домой к управляющему, до сантиметра измерил площадь. Узнав о назревавшем скандале, тот примчался в редакцию. Но редактор, как потом стало известно, не пошел на уступки. Потому что ему всегда претили подобные вольности. Публикация вышла, квартиру пришлось вернуть, управляющий понес наказание, кажется, по партийной линии.
В 1983 году я написал статью об одном совхозе Аликовского района, разваливавшемся по вине директора. Публикацию отметили на летучке. Все бы ничего, да директор оказался зятем секретаря обкома по сельскому хозяйству. Но я узнал об этом только постфактум, а редактор, как выяснилось, – еще до публикации. Заходит Михаил Иванович к нам в кабинет и говорит: «Иду сегодня по коридору в обкоме, навстречу – А.?М. с газетой в руках. Хорошую статью, говорит, опубликовали…»
Это всего лишь несколько фактов, лежавших на поверхности. Наверняка, немало было и более крупных «наездов» на редактора, не прибавлявших ему здоровья, о которых разве что только супруга Валентина Андреевна знала…
В Иванове удивительно сочеталась резкость в оценках, подчас нелицеприятная (о которой, по его признанию, он часто сожалел), с трогательным участием в личных судьбах людей. Лично меня он не раз «консультировал» по семейным вопросам. «Не культивируй, – говорил, – домострой, старайся исполнять домашние дела лучше жены. Вот у меня жареная картошка получается в десять раз вкуснее, чем у Валентины Андреевны…»
ВСЕ РЕШАЛИ КАДРЫ. И ЖИЛЬЕ…    
Без указаний обкома, конечно, не обходилось. Но вот что касается внутренней политики редакции, прежде всего кадровой, тут Иванов советов наверху не спрашивал. Еще в его бытность заместителем редактора началось кардинальное обновление творческого состава. Ветеран газеты Владимир Жебит недавно уже рассказывал, как за целой группой выпускников Ленинградского университета приезжал редактор Матвей Семенов. Свое слово в этой акции сказал и Михаил Иванович, посоветовав ему «сосватать» несколько по-настоящему талантливых молодых журналистов. А потом Иванов стал их куратором и опекуном.
Спустя несколько лет, став редактором, в 1975 году Михаил Иванов уже сам привез из Ленинграда двоих выпускников – Александра Паланова и Владимира Иванова (Иванского). Автор этих строк в том же году приехал на практику, а через год был зачислен в штат корреспондентом сельхозотдела. В актив Иванова можно зачислить и приглашение в газету в том же 1976 году талантливейшей журналистки Ларисы Буланкиной, выпускницы МГУ. Ее – нынешнего редактора «Чебоксарских новостей» – представлять нет необходимости.
Первый ленинградский поток уже был обеспечен жильем. Но получить квартиру в газете было непросто. А вновь прибывшие настойчиво требовали собственной крыши. Кое-кто уже распрощался с Чебоксарами. Как вспоминает Михаил Иванович, он решил тут действовать «методом надоедливости»: постоянно ходил в обком, напоминал о жилищном вопросе. В итоге осенью 1977 года редакции было выделено сразу несколько квартир. Не новые, правда, «хрущевки», но лично я ждал собственного жилья всего лишь год. По тем временам это было просто немыслимо.
Развернувшаяся в середине 1980-х годов перестройка, безусловно, отразилась на содержании газеты. Началось шевеление на заводах в сторону внедрения приемки качества, позже – выборов руководителей. Сейчас мало кто помнит, но выбирать стали даже начальников цехов. Помню одну такую процедуру на Чебоксарском агрегатном заводе, откуда мне довелось писать отчет. В сельском хозяйстве стал внедряться бригадный подряд, в общепите появлялись первые кооперативные кафе. Материалам об этих приметах перестройки редактор давал с ходу «зеленый».
В ноябре 1987 года Михаилу Ивановичу исполнилось 60. За кресло он не стал цепляться, спустя некоторое время заявил о своей отставке. Как он сейчас говорит, никто в обкоме его об этом не просил, решение принимал сам. Исходя из чего? «И сам не знаю… – сказал в недавней беседе. – Но то, что испугала перестройка, неуверенность, что «впишусь» как редактор в новые веяния, – этого не было».
После ухода Михаил Иванов перебрался в кабинет отдела культуры на должность корреспондента, которую когда-то давно занимал. И пошли из-под его пера отличные статьи, в том числе о репрессиях в 1937 году, национальном самосознании. Однако полностью перекраситься в новый «демократический» облик он так и не смог, не оставаясь при этом твердолобым ортодоксом.
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОДВИГ
На своем постредакторском пространстве Михаил Иванович демонстрировал прямо-таки поразительную работоспособность. Вернувшись в отдел культуры, в разы перевыполнял норму отработки строк, что не всем молодым удавалось.
Потом было руководство пресс-службой Госсовета, а далее, на протяжении более полутора десятилетий, преподавательская работа в ЧГУ. Что уже само по себе удивляло. Но когда на 83-м году Михаил Иванович защитил кандидатскую диссертацию, многие, в том числе автор этих строк, рты от удивления раскрыли. Первое, что мне пришло в голову, – назвать это настоящим интеллектуальным подвигом. Я и сейчас перечитываю его кандидатскую монографию об основателе Чувашской автономии Эльмене.
Что ж, это в природе журналиста Иванова – удивлять читателей. Но мне запомнились другие его давнишние слова на этот счет. В первый же день моей практики осенью 1975 года в редакции было профсоюзное собрание. Пригласили и меня «вживаться в коллектив». Последним, как водится, выступал редактор. Помню, в основном не в хвалебном тоне – критиковал за то, что мало острых и просто интересных материалов. «Это, наверное, оттого, что некоторые из нас разучились удивляться, – сказал редактор. – А если журналист утратил эту способность, ему надо уходить из профессии».

Опубликовано: 14 февраля 2017

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.