Ночи без сна
Иногда люди теряются. Это происходит по разным причинам — за кем-то недосмотрели родные, кто-то сам сбежал от семейного насилия. Кто-то хотел своим отсутствием обратить на себя внимание, кто-то просто заблудился и не может найти дорогу назад. А бывает, что исчезновение людей связано и с криминальной стороной нашей жизни.
Недавно мы встретились с Романом Коломийцевым — руководителем отряда «Лиза Алерт Чувашия», который занимается поиском пропавших людей.
— Добрый день, Роман, спасибо, что согласились на интервью. Скажите, давно ли вы в отряде «Лиза Алерт»?
— С первого дня.
— То есть вас можно назвать основателем?
— Да, первым руководителем была девушка по имени Евгения, которая после года работы по личным делам уехала в Питер и сейчас к «Лиза Алерт» не имеет никакого отношения. После ее ухода место руководителя занял я.
— Помните ли вы вообще свой первый день в отряде и свой первый выезд?
— Да. На момент первого поиска отряда еще не было. Я сидел дома за компьютером, в интернете увидел новость о пропаже человека. «Ушел в лес дедушка, не вернулся, помогите найти». Я посидел, подумал. У меня отпуск был в то время, дома дел никаких. Заволжские леса я прекрасно знаю. И группу смогу провести в случае чего. Знаю, где там можно «упасть», где что. Поехал.
— Нашли этого человека?
— Да. К сожалению, уже погибшим. Но нашли (пауза). 23 дня мы убивались по лесу, искали. Срок немалый, поэтому выезды делали в несколько этапов. В первом выезде я участвовал, на второй что-то не поехал, потом опять время появилось, думаю: «А почему бы не съездить?» И дальше начало потихоньку затягивать, затягивать, затягивать… Очень сильно затянуло.
![](http://sovch.chuvashia.com/wp-content/plugins/lazy-load/images/1x1.trans.gif)
Уже после того, как мы нашли того погибшего человека, через несколько дней позвонили его сыновья, предложили собраться тем, кто поиском занимался, шашлыки поесть. То-се. Собрались, посидели, там и родилась идея создать отряд. Родственники этого деда до сих пор на связи с нами, до сих пор даже спасибо говорят.
— Какое соотношение между случаями, когда удается найти человека живым и когда он оказывается погибшим?
— Так. Сейчас я скажу даже точно. За первые шесть месяцев года к нам поступило всего 208 заявок, живыми найдены 156 человек, не найдены 11, найдены погибшими 15. Остальные 26 заявок были на поиск родных. Бывает такое, что в больницу, например, привозят человека и не могут установить личность, найти родственников. Но опять же, статистика будет меняться. Какие-то из ненайденных обычно находятся позже.
СПРАВКА «СЧ»
Инфорг — это информационный координатор. В его обязанности входит прозвон заявителя, сбор всей информации по пропавшему, организация информационного поиска в соцсетях, объявление актива (актив — активный поиск, выезд на место), поиск координатора на этот актив, обработка всех поступающих звонков и свидетельств.
— А сколько случаев пропажи людей вообще в год, в месяц?
— За позапрошлый год 182 заявки было. В прошлом году — 320. В этом году уже 261 заявка за неполные 7 месяцев. Сразу могу сказать, что в этом году будет намного больше, чем в прошлом, потому что «сезон» только-только начинается.
— У вас есть семья? Девушка?
— Да, супруга, также в «Лиза Алерт». Старший инфорг региона, по сути, моя правая рука.
— Сейчас в Чебоксарском отделении «Лиза Алерт» 70 человек. Скажите, много ли новичков отсеивается после одного-двух выездов, ведь работу в отряде вряд ли можно назвать легкой?
— Никто никого не тянет. Можешь — выехал, не можешь — не выехал, скажем так. А если так по людям, ну вот если 10 человек взять пришедших, на «постоянку» остаются двое-трое, которые выезжают практически всегда. Еще двое-трое — от случая к случаю. Остальные просто после первого поиска уходят.
— Почему они уходят? Из-за того, что это тяжело морально?
— Может быть, не соответствует ожиданиям что-то. Но если честно, к сожалению, времени не хватает даже на то, чтобы разбираться, почему ушли… Мы открыты для всех. Хочешь по новой — приходи по новой, мы будем только рады.
— Часто ли вам приходится проводить ночи без сна и есть ли у вас свободное время?
— Ночи без сна случаются довольно часто. Учитывая то, что в нашем регионе всего 3 координатора, бывает так, что 3 активных поиска ведутся одновременно и на каждый нужно выезжать. Поиска без координатора, по сути, быть не может.
— Чем занимается координатор?
— Нарезка задач, организация штаба, выдача заданий группам, контроль радиосвязи. По сути, вся основная организационная работа заточена под него.
— Члены отряда — кто они вообще? Что это за люди, как вы можете их охарактеризовать? Какое социальное положение они занимают, чем увлекаются?
— Абсолютно разные. Есть бизнесмены, есть работяги на заводах, есть… свободные художники, я сам на «скорой» работаю.
— Как вы думаете, почему люди приходят в отряд?
— Ну как… Да просто не все равно им. Потому что каких-то корыстных, меркантильных целей здесь быть не может по сути. Здесь вариант один.
— Часто кофе пьете? (мы встретились с Романом в одном из кафе города, и первым делом он заказал себе чашечку кофе. — Авт.).
— Живу на нем.
— Это, наверное, ужасно тяжело — находить человека погибшим?
— Какие-то моменты неприятные, естественно, есть. Но я воспринимаю это уже менее остро. Намного менее остро.
— А бывает, например, так, что новички, может быть, реагируют как-то слишком остро?
— Бывает, но мы стараемся в таких случаях где-то не подпускать близко, где-то находить другие варианты. Потому что, когда выезжаешь на поиск, по опыту чаще всего уже ясно, есть шансы или они призрачны.
— Что должен сделать человек, который обнаружил пропажу своего близкого, в первую очередь?
— Вообще в первую очередь звонок на 112. Следующее действие — звонок нам. Понятно, что из службы «112» нам передадут, но человеческий фактор никто не отменял. Это может быть через час, через два, через три. А в нашем деле время имеет очень большое значение.
— Вы работаете в центре медицины катастроф и скорой медицинской помощи. Кто вы по образованию?
— Фельдшер. Это среднее между медсестрой и врачом, но с правом на самостоятельную работу. То есть врачебная, по сути, подготовка, но именно для скорой, именно для таких ситуаций.
— У вас с юности было какое-то желание помогать людям?
— Да нет. После школы не знал, куда пойти. Подумал: «А попробую в медколледж». Так сейчас и получается. Сутки там. Бывает так, что сразу после смены приходится ехать на поиск, либо по своему региону, либо если соседи помощи просят, то выезжать к ним. Сутки-двое там, потом отсыпаешься — опять на работу.
— Каким ребенком вы были?
— Наверное, не очень хорошим (вздыхает. — Авт.), шебутным. Подъездное детство у меня. Компании всякие по подъездам. Гитара, пиво, прочее… 90-е годы, какое там детство могло быть. Драки уличные, чего только не было.
— Какой у вас режим дня?
— А нет его. Заявки обычно «падают» внезапно. Не угадаешь.
— Но вот если нет заявок, как вы обычно время проводите?
— Нет? Прогуляться, плюс небольшой бизнес свой. Пункт сбора вторсырья. То есть мне приносят, я его либо перепродаю, либо утилизирую, вот так. Бизнес хоть и небольшой, но время все равно немножко да занимает.
— Найти того, кто заблудился, проще, чем того, кто захочет искать?
— Да. Именно.
— Как вы считаете, достаточно ли людей сейчас в чувашском отделении «Лиза Алерт»?
— Мало. Да, общее количество хорошее, но выезжают… Допустим, на каждый поиск готовы выйти процентов 15.
— Почему из стольких способов помогать людям вы выбрали именно отряд?
— Потому что видно то, что ты делаешь. Видно, заметно. И тут не бывает обычной двусмысленности. Либо да, либо нет.
Конечно, устаешь. Я за эти три года руководства по полной вымотался. Наши-то поисковики устают здорово, а у меня, считай, нагрузки побольше… Сегодня вот телефон, зараза, молчит, а так, то службам что-то надо, то полиции, то прокуратуре, то оперативному нашему, то еще что-нибудь. А если детский поиск, то это… Я не так давно тоже отучился на инфорга, стал дежурства брать, прозванивать заявки и заниматься всем, чем занимаются инфорги.
— Что такое прозвон заявки? Кому нужно звонить?
— Тому, кто подал заявку. Сбор информации всей. Кто вообще, когда, что, где? Прозвоны различаются: на ребенка — один прозвон, на бабушку — другой, на лесного «потеряшку» — третий.
— А в чем различия?
— Ну, допустим, детские прозвоны мы сами не берем. Есть специальный человек, который дежурит по России, обрабатывает детские заявки до 12 лет. Там свои нюансы. Далее начинаем звонить уже мы сами, наши инфорги.
— А нюансы какие именно? В какой манере нужно разговаривать?
— Какой ребенок, когда ел, слушается ли родителей? Все вот эти нюансы отмечать надо. Дальше… Вообще опросники есть на каждый вид: на здоровых людей есть опросники, на инвалидов, на деменцию, на альцгеймера — абсолютно на всех.
Начинаешь звонить, и дальше уже по существующему алгоритму: либо активный поиск, либо информационный.
— Что такое информационный поиск?
— Создание ориентировки, выкладка в сеть, оповещение по соцсетям и обработка свидетельств. Прозвоны полиции, естественно, прозвоны больниц… По информационным поискам ежедневно, по активным поискам до завершения актива каждые два часа.
То есть активный поиск включает в себя все элементы информационного, но помимо этого добавляется еще и работа на месте.
— А как вы определяете, где может находиться человек? По словам родных?
— Примерно. А дальше уже просто анализ информации. Где-то через оперов возьмешь записи с камер, где-то свидетельства просмотришь.
— В среднем сколько длятся поиски?
— У нас в регионе один раз активный поиск шел трое суток. Без перерывов. Менялись только координаторы и инфорги.
— А люди там спали где-то?
— 2-3 часа сна между задачами, и дальше работать.
— Где люди обычно спят в лесу? Спальные мешки берут с собой?
— Ну не знаю, я в лес без спальников обычно выезжаю. Так, еловых веток наломал, положил. Либо в машине. Я лесной человек. Все детство в лесу, в Заволжье. Каждое лето там проводил. Леса не боюсь, лес знаю.
— На поиски на своей машине выезжаете?
— Да. В багажнике всегда комплект лесной одежды: берцы, камуфляж…
— Бывали ли у вас моменты, когда хотелось если не сдаться, то хотя бы уменьшить количество работы? Перестать, например, брать заявки у инфоргов?
— Иной раз накатывает усталость. С другой стороны, если не я, то кто это будет делать? Бывало такое, что на неделю затихал, отсыпался-отлеживался. Но я знаю, что пока временно меня нет, те, кто за меня остается, не уронят ничего. По крайней мере, будут держать до моего появления на том же уровне, что и был. Потому что с теми, кто сейчас мои заместители, мы все первые шаги делали вместе. Четыре года — это тоже… не вычеркнешь.
— Что для вас счастье?
— Да когда все хорошо. Когда не надо рваться, не надо спешить, не надо что-то на грани делать, когда все ровно, по накатанной, я знаю, что будет завтра. Тишина с заявками, дома нормально все. Сейчас приду, кошак сидит, ждет (с улыбкой. — Авт.). Стоит на актив уехать, приезжаю — столько воплей от него. Во красавец, сейчас покажу (демонстрирует фото с телефона).
— Вы верите в Бога?
— Не скажу, что нет, и не скажу, что да. Так, половина на половину.
— До образования отряда вы занимались благотворительностью?
— Нет. Благотворительность — это больше меценатство для богатых. А для меня… Делаю и делаю. А дальше: «Хоть горшком назови — главное, в печку не ставь».
— Что главное в жизни?
— Тыл. Такое место, куда можно вернуться.
СПРАВКА «СЧ»
«Лиза Алерт» — это добровольческое волонтерское объединение, занимающееся поиском пропавших людей. Организация возникла в сентябре 2010 года, когда группа, состоящая приблизительно из пятисот добровольцев, искала пропавших в Подмосковье пятилетнюю Лизу Фомкину и ее тетю. Тело девочки нашли через 10 дней, тети — днем ранее, обе скончались от переохлаждения. Добровольцы, участвовавшие в поисках, выступили с идеей создать поисково-спасательный отряд. На данный момент в России насчитывается более 53 отделений в различных регионах страны.
Беседовал Семен Алицев