Улетающая душа гендиректора

АЛЕКСАНДР КОЗЛОВ И ЕГО «ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ТРИПТИХ»

козловОсенний номер журнала «ЛИК» стал своего рода юбилейным – исполнилось 5 лет, как он выходит в сегодняшнем формате. Кто не представляет жизни без чтения, знает: «ЛИК» печатает лучшее, что пишут в республике на русском языке, знакомит с новыми авторами. Один из них – Александр Козлов, рабочий агрегатного завода. О его повести «Производственный триптих», которым заинтересовались московские издания, размышляет писатель, лауреат всероссийских литературных премий Евгения Басова.
Кому-то повесть покажется антиутопией. В ней – жутковатые интерьеры цехов, все гремит и вибрирует, у части персонажей вместо имен – только номера. Но, как говорит один из персонажей, здесь только «на первый взгляд, преисподняя, а на самом деле обыкновенные техпроцессы да вредные условия труда». Я читала и удивлялась, как все узнаваемо, ну разве краски немного сгущены… А может, нет. Художественное произведение предполагает свой взгляд на то, что берешься описывать. У Александра Козлова этот взгляд есть.
Сама я в свое время работала на заводе. Там тоже люди жаловались на низкие зарплаты и страшный холод в цехах. А руководство, как и в повести Козлова, твердило: «Только рост производительности труда обеспечит хорошее жалованье». Рабочие утверждали, что на старом оборудовании работать лучше невозможно. И чувствовали, что говорят с руководством на разных языках. А генеральный директор тоже ходил по цехам в сопровождении телохранителей. На всякий случай.
Руководителей среднего звена прессовали и сверху, и снизу, они часто оказывались буфером между рабочими и начальством. Были такие, кто приходил на новое место с энтузиазмом, как новый начальник цеха у Козлова. Но вскоре понимали, что не могут ничего изменить. И причина того – всеобщее равнодушие. «Одних до равнодушия довело отчаяние и безденежье, а других – сверхприбыли… Суть в том, что равнодушие имеет разрушительную силу…»
Но повесть – не бытописательство. У автора получился объемный и ощущаемый мир – это то, что иногда называют «литературой 3D». В повести действуют начальники разного уровня – у них есть фамилии, имена, отчества – и рабочие, у которых имен, фамилий, отчеств нет, их заменяют табельные номера. Козлов со знанием дела описывает «два большущих дробомета с разверзнутыми пастями, из которых зияли каучуковые языки лент и серебристые гланды спецзащиты…» и прочее заводское оборудование. Эпиграфами к главам служат цитаты из Ницше и рок-звезды 80-х Константина Кинчева – все это добавляет жути и безнадежности.
Но и среди бездушного железа и бездушных отношений между людьми нельзя забывать, зачем люди приходят в этот мир. «Дом построить, березку али дубок посадить, детишек на ноги поставить…» – рассуждают старички в троллейбусе, которые через несколько минут странным образом вместе уйдут из жизни – улетят туда, откуда не возвращаются. И встретятся там с начальником цеха, который на новой должности заработал обширный инфаркт, и с гендиректором, ходившим с охранниками. Охрана не спасла его – и этот момент в повести меня несколько обескуражил. Подумалось: что это, вековая мечта рабочего человека – отправить на тот свет злодея-эксплуататора?
Но нет, не все так прямолинейно. Улетая, душа бывшего гендиректора горько сокрушается: «Как стыдно, как мне стыдно, а!.. А за вас, матушка Россия, как больно!..»
Повесть в который раз ставит вечные для России вопросы: «Что делать?» и «Кто виноват?», но ставит свежо, исходя из нашей жизни. Капитализм вернулся в страну, а вместе с ним вернулось расслоение и желание части людей сделать, чтобы остальные работали как можно больше, а труд их стоил как можно дешевле. История, говорят, развивается по спирали. И возможно, перед нами образец критического реализма, возрожденного на новом этапе.

Евгения БАСОВА.

Опубликовано: 30 октября 2013

6 Responses

  1. Кстати, автора, рабочего ЧАЗ, после публикации этой повести со скандалом заставили уволиться — начальство увидело и узнало в героях произведения себя

  2. Если рабочий проходит медосмотр т.е. Диспансеризацию и сдает свои знания и должностную инструкцию то его никто не имеет право уволить.О защите прав рабочих хорошо описано в Трудовом Кодексе Р.Ф. Беда Российских рабочих не умение защищать себя как Человека.

  3. Как мы выяснили, Александра Козлова никто не увольнял. Он работает, вместе со всем цехом готовится к атттестации.

  4. повесть «производственный триптих» — правдивая, честная проза. Однако никто меня не увольнял со скандалом, это провокация. Кстати, о «БЕДЕ РОССИЙСКИХ РАБОЧИХ». Беда, собственно, в том, что нашим «ротшильдам» глубоко не хватает веры, внутреннего убеждения в живой и действительной силе честности, справедливости и Человечности в среде индустрии. И, как результат — мир благословен богатством и все же терпит нужду.

  5. Описания цехов до боли знакомы.И фамиилии не только начальников на уме. Работал, и знаю как все это гремит и чадит. Недавно Гену Петрова похоронили , который вел эти цеха как инженер ППР отдела главного механика.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.