Рыбка — схема, рыбак — не идеал
Как правило, жанр сказки ассоциируется у нас с чем-то детским, несложным, рассчитанным скорее на юные умы, нежели на людей старшего возраста. Да и сама специфика ТЮЗовского репертуара устанавливает свои четкие законы, главный из которых — ориентированность на подрастающее поколение, когда сцена — это прежде всего воспитатель и ментор, а уже потом визави и оппонент. Впрочем, и здесь бывают спектакли, дающие импульс для размышлений не только ребятам, но и взрослым. «Сказка о рыбаке и рыбке», премьера которой состоялась в Чувашском театре юного зрителя имени Михаила Сеспеля в минувшие выходные при поддержке партийного проекта «Культура малой родины», — одна из таких работ.
Диапазон проблем, «вскопанных» режиссером Андреем Авериным на просторах пушкинского текста, широк и не на шутку внушителен: от бытового выгорания и семейного кризиса до таких философских вопросов, как самоопределение и осознание своего места в жизни и обществе. «Посади свинью за стол — она и ноги на стол», — гласит известная русская пословица, но в случае со Старухой этим дело не ограничивается. Помимо стола героиня нахально «шлепает» по дивану и человеческим спинам, беспардонно почесывая скипетром под лопаткой и нацепив корону прямо на шапку, предварительно натянутую поверх платка. «Боевой раскрас» из помады и румян, алеющих на лице жуткой размалевкой а-ля «вырвиглаз», добавляет портрету безвкусицы, смехотворности и абсурда. Вот уж действительно: «можно вывезти человека из деревни, но деревню из человека не вывести никогда».
Самое интересное, что даже Старик в спектакле далеко не идеален. Ему тоже не чужды гордыня и алчность, пусть и в меньшей степени, и в голове нет-нет да и мелькнет «крамольная мысль». Достаточно вспомнить фрагмент, когда он воображает себя капитаном огромного судна, которому нипочем ни шторм, ни голь, ни неуверенность в завтрашнем дне. Прежде сутулые плечи расправляются подобно крыльям альбатроса, глаза зорко смотрят вперед, в руках вместо невода — новенькая удочка, с которой однозначно обеспечен отменный улов. Правда, уже в следующую секунду герой отгоняет прочь эту смелую и вольнодумную грезу. Дескать, помечтали и хватит, «всяк сверчок знай свой шесток». Чем вам не дуализм русского характера и мировоззрения, когда на одной чаше весов — предельная осторожность и безудержная удаль, тяжелый фатализм и лихое «авось», слепое раболепие и несгибаемый внутренний стержень? Такая противоречивость «нашего брата» очень выпукло и вместе с тем ненавязчиво, пунктиром показана в эпизодах с народом, золотящихся хохломой и леденцами-петушками.
Актеры Надежда Полячихина и Александр Захаров, которые всегда сверхточно чувствуют друг друга (яркое тому подтверждение — дуэт Софьи Павловны и Чацкого в грибоедовской пьесе «Горе от ума»), в красках отыгрывают многоплановую партитуру взаимоотношений и идут дальше стандартных «стариковских» образов. Не говоря уже о том, что назначить на эти роли таких молодых артистов труппы (обоим в районе 30 лет) — трудный и рискованный шаг, заведомо усложняющий постановочную задачу. Однако их ансамбль «выточен» настолько филигранно, органично и изящно, что у публики ни на миг не возникает ощущения возрастного несоответствия персонажей и исполнителей. Наоборот, в личной истории героев словно открывается второе дно, обнаруживаются новые оттенки, берега, «вкусовые качества». Наблюдать за взаимодействием этой пары, подвижной, пластичной, проворной, — сплошное удовольствие, так что стараешься ни на секунду не выпускать ее из виду. Они как два музыкальных инструмента, настроенных режиссером на единый лад, играющих в одном темпе, тональности и динамике.
Напомним, что «из-под пера» Андрея Аверина уже вышло несколько спектаклей в Русском драматическом театре, где он также служит в качестве актера, в Чувашском экспериментальном театре драмы и Чебоксарском камерном театре. Но, кажется, еще ни разу его высказывание не звучало столь зрело и собранно, концептуально и не общо, с собственным взглядом на вещи и печатью индивидуального видения материала. И хотя здешние условия существенно уступают предыдущим в плане технического оснащения и выразительных возможностей, именно тут постановочная фантазия расцвела прекраснейшим садом, в зарослях которого хочется блуждать и заблудиться. Художник Антон Богатов «режет» пространство подобно слоеному пирогу и задействует каждый его «кусочек»: от «верхотуры» с повисшими в воздухе тканями, имитирующими волны и ветер, до самого планшета сцены, по которому «плавает» лодка.
«А какова же золотая рыбка?» — спросите вы. Неспроста у нее нет ни глаз, ни губ, ни чешуи, ни традиционной короны на голове, которую принято изображать на книжных иллюстрациях. Только форма и свет, то зажигаемый, то выключаемый в зависимости от ситуации. Все потому, что она в данном контексте — отнюдь не рыба в буквальном смысле слова, а лишь схема, символ, намек, условное обозначение чего-то глобального, истинного, возвышенного, к которому должно стремиться. А вот что же это такое, тут каждый зритель волен решать для себя сам.
