Человек признан виновным в совершении преступления и сурово наказан. По закону. Но, как показывает жизнь, не все потерпевшие после этого испытывают душевное успокоение, в их сердцах продолжают бушевать страсти. По многим уголовным делам вражда сторон не прекращается и после приговоров. И вот пример того, чем это может закончиться, — мать так и не простила убийцу своего сына, она отправляет его на тот свет после того, как он уже отсидел свое. Нисколько не оправдывая ее, пытаюсь понять: а возможно ли было предупредить это чудовищное преступление? Думаю, да. На такую мысль наталкивают объяснения подсудимой (ныне осужденной) Р. Семеновой, приведенные в газете. Судя по ним, в душе матери была большая обида. Убийцы отняли у нее сына, но при этом даже не пытались как-то загладить причиненный вред, хотя бы извиниться. «Они не пытались извиниться. Никогда, — говорит Раиса. — Хотя бы после похорон пришли, поговорили. А во время похорон, как мне рассказали, они стояли за углом и смеялись. Короче, получили удовольствие по полной программе», — цитирует исповедь матери в суде автор публикаций.
Свою роковую роль здесь, видимо, сыграл и отказ вернувшегося из мест заключения Харина возместить Семеновой причиненный вред, что, как последняя капля, переполнило чашу терпения. Извинись перед убитой горем матерью, возмести причиненный ущерб или хотя бы пообещай это сделать, и, возможно, смертельные выстрелы не прозвучали бы и не появились на свет новые сироты. Еще раз подчеркиваю: это не желание обелить мать-убийцу, а попытка разобраться в причинах случившейся трагедии. Совершенное Семеновой преступление — это частное проявление определенных закономерностей, у которых есть объективные корни: крайне ненормальные отношения, складывающиеся между обвиняемыми в преступлении и потерпевшими.
Потерпевшему в первую очередь важно, чтобы преступник был привлечен к уголовной ответственности с возмещением морального и материального вреда. И чтобы он раскаялся в содеянном злодеянии. Судебная практика показывает, что нередко высказанное обвиняемым или его родственниками сожаление по поводу случившегося, извинения способны погасить или заметно ослабить бушующий в душе пожар боли и эмоций. И, как правило, после этого человек не думает о мести. Увы, есть и другая практика. Совершив тяжкое или особо тяжкое преступление, обвиняемые вместо раскаяния и добровольного возмещения вреда часто пытаются свалить вину на потерпевших, насмехаются над ними. А если в суде и просят прощения, то всем очевидно, что это лишь притворство. За многолетнюю судебную деятельность автору этих строк подобные картины приходилось наблюдать не один десяток раз. Годы идут, но они из памяти не стираются.
Помню, как весело вели себя в судебном заседании двое несовершеннолетних подсудимых и 18-летний парень, обвиняемые в изнасиловании и убийстве 15-летней девочки, выросшей без родителей под опекой бабушки. Она, как потерпевшая, была на заседаниях. И даже судьям Верховного суда Чувашии, каждый день сталкивающимся с проявлением жестокости, тяжело было видеть ее страдания. Потеряла единственную и любимую внучку, а тут еще смех, шутки-прибаутки и наглое вранье подсудимых. Они вели себя так, будто изнасиловать и забить насмерть лопатами юную жизнь — всего лишь легкая забава… Перед приговором все-таки стали приносить извинения бабушке, но кто поверил в искренность их слов? Или другой пример из недавней судебной практики. Молодой человек лет восемнадцати вместе с товарищами участвовал в жестоком убийстве ни в чем не повинного парня. Высокопоставленный отец этого юного преступника вначале проявил чувство глубокого сострадания к родителям убитого, винился перед ними за злодеяние своего непутевого сына, которого мешала воспитывать чрезмерная занятость на государственной службе и общественной работе. Но по ходу расследования эти чувства у отца притупились, все силы он бросил, чтобы вытащить сына из-под уголовной статьи, должностное положение позволяло ему надеяться на благоприятный исход дела. Однако, как оказалось, не всех можно купить. И сынок на долгие годы отправился в места лишения свободы. Если бы он раскаялся, если бы отец не выгораживал сына, возместил потерпевшим причиненный вред — приговор мог быть не столь суровым.
Как уже сказано, виновная сторона не всегда стремится к примирению с потерпевшими, стараясь урегулировать конфликт, ослабить или вовсе устранить агрессивное противостояние сторон. Хотя для общества это очень важно. С другой стороны, это весьма сложный вопрос — примирение сторон, причем на всех стадиях уголовного судопроизводства. У нас сейчас этим занимаются органы предварительного расследования, прокуратуры, адвокаты, суды. Но их возможности ограничены, поскольку примиренческую инициативу стороны по делу могут воспринять как определенную заинтересованность в исходе дела, другими словами — как коррупцию. Значит, мирить стороны должны органы и организации, специализирующиеся на таких проблемах, как это наблюдается в цивилизованных государствах. Компетентные специалисты, думается, в состоянии облегчить и сам процесс примирения. Допустим, виновный и желает возместить вред, покаяться, но просто не знает, с какой стороны подойти к потерпевшим, чтобы не причинить им новых страданий и не навлечь очередную вспышку гнева на обвиняемого. Думается, именно специалистам, знающим обстоятельства дела, изучившим психологические особенности потерпевших и обвиняемых, под силу помочь им найти общий язык.
И с этой точки зрения существование института примирения оправданно. Хотя это вовсе не означает, что примирение должно повлечь обязательное прекращение уголовного дела. Действующее законодательство не позволяет прекращать ввиду примирения уголовные дела, если совершено тяжкое или особо тяжкое преступление. Но и по делам этой категории внутреннее примирение потерпевшего с обвиняемым возможно, и его надо добиваться. Ведь смысл правосудия в том, чтобы виновный понес заслуженное наказание, но чтобы при этом и потерпевший не остался униженным и оскорбленным, чтобы в его душе не полыхал огонь возмездия. Спору нет, бывают ситуации, когда потерянного уже не вернуть. Однако по каждому уголовному делу страдания потерпевшего должны быть облегчены. И тогда не повторится то, что совершила мать-мстительница.
сделать стартовой
