“Материнскую любовь у нас слишком обожествляют, а мужчине порой просто не позволяют быть отцом”, – убежден он. Подчеркиваем, быть.

Пять лет назад Анатолий женился, а через год стал папой. Но недолго качал ребенка на руках и менял ему пеленки – на второй день после годовщины свадьбы жена подала на развод. “Для меня это было полной неожиданностью. Найти объяснение ее поступку я до сих пор не могу: не пил, не курил, налево не ходил”, – перечисляет он типичные мужские недостатки, отмечая, что она-то как раз и имела слабость подымить сигареткой. Впрочем, мнение бывшей супруги на этот счет нам неизвестно.

С того времени с сыном Анатолий видится лишь пару часов в неделю. Каждое свидание отца и ребенка предварительно согласовывается, с той же дотошностью, что и встреча лидеров двух соперничающих держав. Условия, естественно, диктует “сильная сторона”, а “заинтересованная” вынуждена идти на уступки. “Выглядит мое общение с ребенком примерно так, – рассказывает “выходной” папа. – Гулять с сыном на улице бывшей женой мне запрещено, поэтому прихожу к ней в квартиру и играю с малышом примерно час-полтора. Причем под строгим контролем наблюдателя: в сторонке сидят либо она сама, либо ее родители. Каждая детская книжка или игрушка подвергается жесткой цензуре. Как-то я принес сыну солдатиков, так бывшая жена одного за другим отправила их в мусорное ведро прямо на глазах у сына – якобы игрушки провоцируют у ребенка агрессию. А однажды произошел совсем неприятный инцидент: с восклицанием: “Что за идиотский смех?!” –она накинулась на меня с кулаками. Выражаясь юридическим языком, нанесла мне телесные повреждения в виде царапин. Справка медэкспертизы имеется”.

Вот такой домашний театр разыгрывают перед маленьким зрителем два взрослых актера, считающих себя интеллигентными людьми. Он – преподаватель вуза, она – госслужащая. Для детской психики такие “игры”, естественно, не проходят бесследно. Психолог уже заметила тревожный симптом: когда семья в сборе – папа, мама, сын, – малыш замыкается, когда взрослые врозь, спокоен.

Поняв, что это только цветочки, а ягодки впереди, Анатолий в августе этого года обратился в суд. Суть его требований: официально закрепить за ним право забирать сына на выходные к себе.

В чью пользу разрешится спор – мужчина иллюзиями себя не тешит: “Исковые требования суд частично, конечно, удовлетворит. Но существенно – так, как мне хотелось бы, мое нынешнее положение вряд ли изменит. Хотя формально, по закону, права отца и матери равны. И Фемида в первую очередь должна учитывать интересы ребенка. У нас же во внимание зачастую принимаются лишь интересы женщины, если, конечно, она не законченная наркоманка или алкоголичка”.

Столь скептический настрой – не предвзятость ущемленного в правах отца, а скорее горький опыт. Личный и его знакомых, оказавшихся в подобной ситуации. “Один мой приятель, сотрудник спецслужб, устав от постоянных и напряженных переговоров с бывшей супругой об увеличении свиданий с ребенком “хотя бы на полчасика”, поставил ее квартиру на “прослушку” и видеонаблюдение. А затем представил суду доказательства: мол, мать моего ребенка не выполняет в полной мере свои обязанности – не всегда ночует дома, не помогает сыну делать уроки. Это самое “мягкое”, что приятель показал суду. В итоге ребенка передали ему на воспитание”. Анатолий не скрывает, что тоже хочет забрать сына себе. Но не за спиной бывшей жены, а по-мужски, порядочно, чтоб перед сыном потом стыдно не было.

Пока же папа выходного дня ждет очередного заседания суда и выбирает новогодний подарок сыну. А еще, несмотря на неудачу в первом браке, не теряет надежды создать новую семью. Мечтает о втором ребенке.

– Степень отцовской ответственности по отношению к ребенку у нас, к сожалению, зачастую недооценивают. Как результат, дети обделены вниманием папы. А в случае с Анатолием налицо нарушение прав ребенка, – считает психолог социально-реабилитационного центра для несовершеннолетних Калининского района г. Чебоксары Людмила Астраханцева. – Если раньше основная роль отца заключалась в том, чтобы обеспечить ребенка и защитить его от внешних опасностей, то сегодня угроза голода и вражеского нападения ушла на второй план. На первом – недостаток любви и внимания домочадцев друг к другу. Это подтверждают социологические исследования. В наши дни отец намного больше воспитатель, чем когда бы то ни было. Однако за психологической помощью мужчины из распавшихся семей обращаются ко мне достаточно редко. Во-первых, у нас не так много сознательных отцов, понимающих свою ответственность за детей. Во-вторых, сильная половина человечества как раз не склонна выносить сор из избы. Женщины же гораздо чаще ищут поддержки извне. Но и те, и другие находятся в стрессовой ситуации – делят ребенка. При том осыпают друг друга упреками, эмоции – через край. И вот в этом-то пылу многим не приходит в голову задуматься: а каково сейчас ребенку, как поступить так, чтобы он пострадал меньше всех? На этот счет есть одна древняя притча. Пришли к Соломону две женщины с ребенком. Каждая доказывала, что именно она родила его. Тогда царь велел принести меч и разрубить дитяти на две половины. Родная мать, желая сохранить жизнь чаду, отказалась от него в пользу лжематери. Обманщица же согласилась с приговором царя. И Соломон ответил: “Отдайте дитя первой женщине, она его мать”.

Поэтому, решаясь на развод, супруги должны учитывать интересы самого слабого и беззащитного. Детские страдания остаются на всю жизнь, чреваты серьезными последствиями.