Напомню, ранее к такому возрасту вплотную подошли две женщины. Поскольку я взялся за сбор материалов о долгожителях для издания книги, просто не мог не повидаться с рекордсменкой. И поехал в Красные Четаи.

Перасковья Ивановна проживает у дочери Маи Павловны и зятя Ивана Тимофеевича. Они приняли меня как гостя, усадили за стол. Бабушка Перасковья оказалась человеком весьма разговорчивым, с чувством юмора, прекрасной памятью. Помнит многодетную семью своих родителей, как они в трудные годы отдали ее, 11-летнюю девочку, как работницу, тете, как вышла замуж за деревенского парня Павла Иванова. И началась для молодой семьи черная полоса. Один за другим стали умирать дети. Отчаявшиеся Ивановы, следуя чувашскому поверью о том, что дух смерти из дома может выгнать приход в семью чужого ребенка, удочерили больную сиротку Марию. «Слава Богу, — говорит бабушка, — она прожила 82 года. И на самом деле избавила нас от той напасти. Через девять лет после ее прихода у нас родилась Мая». Затем — новая потеря: на войне без вести пропал муж. «И вот, — говорит рекордсменка, — живу, видимо, за всех тех, кого похоронила».

Все в этой жизни возможно. Но следует отметить, что Перасковья Ивановна — из рода долгожителей. Ее мать прожила 86 лет, оба брата умерли, перешагнув 90-летний рубеж. И сегодня на здоровье она не жалуется. Говорит, нигде ничего не болит, и если бы не нога, которую недавно повредила, запросто сплясала бы родную чувашскую. Она никогда не болела, лекарств не знала. Даже амбулаторная карта на нее, говорит, не заведена. Питалась как все деревенские, от рюмки после работы не отказывалась. Значение спиртного понимает по-своему: умеренная доза улучшает аппетит, промывает кишечник, гарантирует глубокий сон.

В беседе за столом Перасковья Ивановна больше вспоминала годы войны. И в колхозе день и ночь работала, и на сооружении Сурской линии обороны. Да еще эвакуированные дома были. Ленинградские, ничего в сельской жизни не понимающие. До сих пор помнит, как их звали: мать — Бэлла, дочь — Беба, сына — Геда. Помнит, как их, голодных, встретила. Первым делом поставила на стол суп с мясом. Чужие стали родными, вместе вели хозяйство. При деле были и дети. Даже двор по ночам по очереди от волков охраняли. Этого зверья война нагнала — просто ужас.

Под конец беседы хозяева дома, видимо, решили удивить меня еще больше. «А знаете, какая у нас мать певица, — сказала Мая Павловна. — Ну-ка, покажем!» Рекордсменка тихо запела: «Кай, кай Ивана…» А закончив песню, во весь голос бодро объявила: «Теперь — на посошок». И легко опрокинула рюмку.