День изгнания польско-литовских захватчиков в 1612 году из Москвы Россия второй год отмечает как государственный праздник — День народного единства. Примечательно, что к событиям почти 400-летней давности имеют отношение и чуваши.

В начале 17 века Русь начала разваливаться на глазах. В Москве — враг, власти нет, в Великий Новгород вошли шведы, на севере готовилась высадка английского десанта. Первая попытка ополчения, собранного рязанскими князьями, освободить Москву в 1611 году провалилась. Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский собрали новое войско. Оно и выгнало врага из столицы.

В прошлом году подвиг двух патриотов был увековечен открытием еще одного памятника — в Нижнем Новгороде, копии того, что стоит на Красной площади в Москве. Освящая монумент, Алексий II тогда отметил, что ополчение «объединило русских, татар, башкир, мордву, чувашей и другие народы». Факт в истории достаточно известный. Любопытно другое: как набиралось войско в краю, совсем недавно освободившемся от власти Казанского ханства?

События тех лет подробно изучены и описаны нашим доктором-историком Василием Димитриевым. Он отмечает, что для сбора сил уже тогда были разные возможности. Территория имела довольно стройную властную структуру. Были уезды, ими управляли воеводы. Чебоксары, Алатырь, Ядрин, Цивильск считались крепостями, в них стояли регулярные воинские отряды. Например, среди чебоксарцев бойцов было почти полтысячи.

Чувашская часть населения состояла на отдельной службе — у своих князей, которые, конечно, подчинялись воеводам. Основной единицей этих формирований были сотни. Так что сила набиралась солидная.

Имелся еще и мобилизационный резерв. Чуваши считались ясачными крестьянами — то есть работали не на барина, а на казну, платя налог со своей земли, называемый ясаком. Так вот, каждые шесть ясачных дворов обязаны были при необходимости поставить в ведение воеводы по одному воину с конем.

Еще одну особенность службы чувашей отмечает В. Димитриев. Бояре и дворяне, имевшие боевые дружины, своих крестьян брали на войну в основном как тыловиков — для обслуживания обозов. Чувашские же крестьяне дрались наравне с дружинами, а часто и впереди них. И отличались, по данным историка, высокой боеспособностью. Поэтому же при взятии Москвы они оказались на самых важных участках. Правда, воевали чуваши и в отрядах русских князей, поддерживавших поляков.

Сколько воинов ушло на Москву с чувашской земли, сказать трудно. В одном сообщении о первом походе, например, говорится: «Мордва, и черемиса луговая и нагорная, и чуваша, и темниковцы, и алатырцы, иных многих городов людей, тысяч сорок и больше». Второй, победный поход, конечно, был более многочисленным. Более того, в сообщениях о нем есть наименование «Чебоксарское ополчение». Как, например, Свияжское, Казанское. Выходит, оно собралось под одним знаменем и, по данным В. Димитриева, соединилось с нижегородским в Ярославле. В первый поход же отряды пошли как отдельные уездные.

Изучал эти события и народный писатель Чувашии Михаил Юхма. У него несколько иной взгляд. Он считает, что во главе чувашских отрядов был свой князь — Буртас, который имел крепость в деревне Шубашкаркасы нынешнего Чебоксарского района. Вывод такой делается на основе преданий. Буртас, получается, дружил и с К. Мининым, и с Д. Пожарским, ездил к царям в Москву, считался чувашским царем, воевал и с казанскими ханами. Более того, по сведениям Михаила Юхмы, К. Минин, заболевший по пути из Казани в Москву в 1616 году, умер во владениях Буртаса. Случилось это после того, как оба провалились под лед при переходе речки Унга.

Предания, конечно, всегда любопытны, но исторической точности не гарантируют. В. Димитриев отмечает, что имя Буртас в документах не встречается. Да и с казанскими ханами, которые были разгромлены русскими еще в 1552 году, он не мог воевать — слишком уж большая разница во времени между двумя событиями. Скорее всего, в сказаниях сложился собирательный образ вождей того знаменательного для народа времени. А что касается К. Минина, то он вполне мог бывать на земле чувашей. Так, в 1616 году царь Михаил Романов направил его, уже состоявшего в московской элите, и боярина Ромодановского в Казань, где «черемиса заворовала», то есть взбунтовалась. Прямая дорога, понятно, — только через чувашские земли. Скорее всего, останавливались и в Чебоксарах, где воеводой был князь Михаил Пушкин, тоже воевавший в составе ополчения. И ехали, конечно, не одни, а с солидной воинской командой, которой требовалось и место для ночлега, и провианта немало. Бунтари были усмирены. «А Кузьмы Минина едучи к Москве на дороге не стало», но хронограф не указал, где это случилось и отчего. Предположительная дата смерти — 21 мая по новому стилю. До 1916 года она отмечалась всей Россией как День памяти Гражданина Минина. Разумеется, никакого льда на речках к 21 мая не может быть.

А имя легендарного Буртаса Михаилу Юхме удалось увековечить. Так называется небольшая улица в Чебоксарах в коттеджном городке за Лакреевским лесом. Заметим, писатель состоит в комиссии, ведающей присвоением названий городским объектам. Надеется он на реализацию и другой своей задумки. По его сведениям, в 1980 году горисполком принял решение назвать нынешний Октябрьский мост Буртасовым. Но отцы республики забраковали идею как пахнущую национализмом. Теперь другие времена, считает ее автор и отмечает, что «Буртасов мост может быть только там, где великий чувашский полководец и народный герой собирал свои войска и вел их на помощь Нижнему Новгороду…»

Что ж, всего в истории доподлинно не восстановишь, поэтому и увековечение событий в предположительном виде, думается, вполне допустимо. Да и сам нынешний праздник вошел в календарь через немалые дискуссии, через столетия.