— Михаил Александрович, Ваше мнение по поводу случившейся трагедии?

— То, что произошло, – это не просто убийство журналистки. Это некий и очень недобрый знак. Знак одичания нашего общества. Опасен не только сам факт случившейся трагедии. Опасно явление. Потому что одичание общества – это гибель страны. На дворе 21 век. А мы живем по понятиям века 13-го. Именно в том веке, наверное, было бы нормальным неприятие чужого мнения и позиции, неприятие правды, иной национальности. Но не сейчас. Этот процесс надо остановить. И тут многое зависит от самого общества – мы не должны позволять ни себе, ни властям, о какой бы национальности ни шла речь, скатываться на уровень средневековья.

— Верите, что заказчики убийства найдутся?

— Найдутся. И заказчики, и исполнитель. Вопрос только – кто их найдет и когда? Возможно, ускорят развязку акционеры «Новой газеты». Они объявили, что заплатят 25 миллионов рублей тому, кто даст информацию о заказчиках и исполнителях убийства. А это дорогого стоит.

— Планируются ли какие-то акции в связи с гибелью Анны?

— «Новая газета» будет проводить собственное расследование. Мы также собрались в журналистском кругу и решили, что будем оказывать коллегам помощь в этом деле. Возродим практику издания «Общей газеты» — той, что выпускалась по конкретным случаям. Первый ее выпуск появился 19 августа 1991 года по поводу известного путча. Потом она выходила еще несколько раз, в том числе в связи с гибелью журналиста Димы Холодова. И мы считаем, что на 9-й день после убийства Анны эта газета снова должна выйти. Желательно, чтобы все региональные СМИ присоединились к этой акции, разместив свои логотипы на страницах «Общей газеты». В последний раз на ее страницах было более 160 таких логотипов. И именно региональных. Это очень важно. Потому что Россия не заканчивается Садовым кольцом, отсюда она только начинается.

— Михаил Александрович, Вы профессиональный юрист и одновременно журналист, как оказались среди нашей пишущей братии?

— Я из семьи потомственных юристов (кстати, мой прадед был военным юристом в армии Николая 1). Так что мой выбор профессии был предопределен. Мои дочь и сын тоже стали юристами. А в журналисты я пошел, когда меня в 1968 году «вальнули» со второго курса юридического института. За что? «Сам знаешь, за что», — ответили мне тогда. Выходит, за участие в пикетировании московского горсуда, где в то время шел громкий процесс по одному делу. Нас забрали в милицию, отпустили, а на следующий день меня отчислили из вуза. Правда, потом восстановили, но на вечернем факультете, где я и доучивался. Пришлось искать работу, и я пошел в газету «Вечерняя Москва». Так что перед вами натуральный репортер.

— И бывший министр печати…

— После окончания института была аспирантура, затем работал во Всесоюзном юридическом заочном институте (ныне Московская государственная юридическая академия). Там я дошел до профессора. И дальше бы там спокойно преподавал, но в 1988 году мы с друзьями подготовили проект закона о печати. Кстати, который активно проталкивал в Верховный Совет СССР ваш Президент Николай Федоров. Он тогда был народным депутатом страны и возглавлял рабочую группу по закону о печати. Тогда мы с Николаем Васильевичем познакомились и подружились. Когда закон приняли, меня пригласили на работу в правительство. В 90-м году был зам. министра печати, а в 93-м – уже министром. В это время Н. Федоров был министром юстиции России. И я никогда не забуду, как он уходил из правительства.

— Говорят, громко хлопнув дверью.

— В тот памятный день (21 марта 1993 года) нас собрал премьер и предложил: «Кто из членов правительства поддерживает указ Президента об особом порядке управления страной, прошу проголосовать». Этот указ вошел в историю под названием «Опус». Тогда все подняли руки в поддержку инициативы Президента. Единственный, кто не поднял, – это Николай Васильевич. Я недалеко сидел, и поэтому живой свидетель этого поступка. После Федоров подал в отставку.

На моей памяти это был первый случай, когда министр уходил из правительства по политическим соображениям. Хотя я считаю, что Н. Федоровым руководило в большей степени то, что указ нарушал Конституцию, и это нарушение происходило в сфере его ответственности. А этого он допустить не мог. Кстати, когда Ельцин позже собирался нарушить Конституцию в моей сфере ответственности (издать указ о закрытии всех оппозиционных газет), я уже не поднимал руку в его поддержку. Предупредил, что если указ будет подписан, то я вынужден буду подать в отставку. Слава богу, удалось отговорить Ельцина от этого опрометчивого шага.

— И все-таки Вас, образно говоря, достали.

— Да. Случилось это в августе 93-го, когда Верховный Совет принял поправки к закону о СМИ и принял положение о создании федерального наблюдательного совета на телевидении. Практически вводилась цензура. И я с трибуны этой сессии заявил о своем уходе в отставку. И через три месяца после этого события отбыл во Францию в качестве чрезвычайного и полномочного посла России при ЮНЕСКО. А когда вернулся, стал одним из руководителей Союза журналистов.

— И продолжаете писать статьи. Какие темы вас привлекают?

— Вот уже три года газета «Новые известия» отводит под мои материалы «двухколонник». Темы приходят с событиями. Но меня больше всего интересуют нравы. Первая заметка, которую я поместил в той газете, называлась «Порядок и порядочность». Эти два слова не зря имеют один корень. Когда есть порядочность – будет и порядок. Когда ее нет – не будет порядка ни в доме, ни в стране. Сегодня проблема всей нашей экономики в том, что она пока еще полностью не вышла из тени, в том числе и экономика многих СМИ. А для того, чтобы она вся стала прозрачной, государство должно применять ко всем равный аршин ответственности. А не устраивать показательное выборочное правосудие над одним олигархом, когда рядом подобное творят многие другие, но на них закон как бы не распространяется. То же самое мы видим и на выборах, одного кандидата снимают с выборной дистанции, находя формальные придирки. Но если те же требования применить к другим кандидатам – их всех надо снять. Вот такая у нас с вами демократия.