У нас двое детей: сыну 15 лет, дочке 9. Было много трудностей, пока жили у моих родителей, пока снимали квартиру и пытались заработать денег на свою жилплощадь. Ушли долгие годы, прежде чем мы смогли въехать в свою квартиру. Потом еще несколько лет ее обставляли. В этой житейской гонке чувства потухли.

Познакомился я как-то на дне рождения у приятеля со Светой. Она жила в одном дворе с нами, была незамужней. Сначала в гости друг к другу ходили, потом подружились. Жена ее хорошо знала, общались в одной компании.

Летом с друзьями я часто отправлялся в походы. Жены — с нами. Но потом Марина все реже и реже ходила: она учительница начальных классов, на неделе много работы, домашние дела скапливались на выходные. Я, к сожалению, редко помогал ей по хозяйству. Марина иногда просила меня не ездить, остаться с ней, но я все равно брал рюкзак и уезжал. Жена говорила Свете: ты уж присмотри там за ним, как бы чего не случилось. Тут я стал замечать, что Света уж больно много внимания мне уделяет. Не скрою: мне не были безразличны ее ухаживания, мы очень сблизились. А потом я сказал жене, что разлюбил ее и ухожу.

Первое время Марина на глазах сохла. Но я считал себя вполне порядочным человеком: алименты платил исправно. Я не замечал (а может, не хотел замечать?), какими глазами на меня смотрели дети, ведь жили-то мы в одном дворе. Марине помогали мои и ее родители. Овощи с огорода, творог и масло из деревни – все везли внукам.

Со временем Марина, видимо, приспособилась к новой жизни. Изменила прическу. Стала модно одеваться. Меня это задело. Я подал на раздел имущества. Без суда, слова не сказав, она мне отдала все, что я пожелал…

Со Светой мы прожили четыре года. В доме есть все. Казалось бы, живи да радуйся. Но в последнее время все чаще думаю о тех, кого я сильно обидел. Раньше я знал: Марина все простит, потому что любит. Почему-то мне кажется, что и сейчас у нее сохранились еще чувства ко мне. Однажды я пришел к ней, умолял начать жить как прежде, одной семьей. Она ответила: нет. И я знаю почему. Здесь не только обида. У нас со Светой маленький ребенок, и Марина не хочет, чтобы он рос без отца.

В 39 лет я, наконец, понял, что настоящая женщина обязательно добрая. Она никогда не станет разбивать семью, где есть дети, какой бы “великой” ее любовь ни была.