Свое настоящее имя 36-летняя собеседница попросила не называть, ведь в деловом мире ее знают исключительно как бизнес-вумен. Ее оружие – железная хватка и прекрасная интуиция. Ее рабочие атрибуты – сотовый телефон и служебная машина с водителем. В ее подчинении – десятки людей. Словом, акула бизнеса в юбке. А вот о том, что Вика с восьми лет умела топить печь, ставить тесто, варить похлебку для свиней, с двенадцати одна ездила в Москву, стояла за дефицитом в очередях ЦУМа и ГУМа, а потом везла огромные баулы домой, в чувашскую глубинку, даже не догадываются.
— Виктория, а вы знаете, сколько сейчас стоит батон колбасы?
— Стыдно признаться, теперь я даже не в курсе, почем буханка хлеба или пачка масла в магазине, сколько плачу за квартиру. Как-то я выбралась с дочкой на прогулку, ужаснулась, насколько подорожал проезд в общественном транспорте. Я уже лет пять не ходила в магазин за продуктами. Все хозяйственные дела взяла на себя моя дочь. Даже ужины к моему приходу готовит, а возвращаюсь с работы очень поздно. Причем научилась она варить уже в первом классе. Дистанционно, по телефону. Я где-то на переговорах или в дороге, она мне звонит: мам, вода закипела, теперь что пускать? Так под диктовку сварили макароны, потом суп, теперь она такие кулинарные чудеса творит — в ресторанах не найдешь. Сейчас ей 14 лет. Она совершенно самостоятельный человек, как и я в ее возрасте.
— Дочка не обижается, что вы ее так редко видите?
— Честно говоря (тяжело вздыхает. – Авт.), я очень жалею, что мало времени ей уделяла. Мой ребенок рос под присмотром моей сестры и друзей. У нее не было ни бабушек, ни дедушек. Когда дочери исполнилось пять лет, я ушла от мужа. Без копейки в кармане. В одной руке ребенок, в другой – сумка с вещами. Квартиру, мебель, технику – абсолютно все оставила. Я очень переживала за наш развод, но этот шаг заставил меня аккумулировать все свои внутренние силы, как ту лягушку в кувшине с молоком. Без этой потери я, наверное, не стала бы той, кем являюсь сейчас. Варила бы мужу борщи, смотрела бы с ним по вечерам телевизор.
— То есть были бы рядовой женой рядового мужа?
— Возможно. Хотя готовить ужин любимому человеку – тоже счастье… Я ведь обыкновенная, сельская. Мама работала в районном ресторане, отец – в доме культуры и техникуме, был хореографом. Родители с утра до вечера на работе. На мне была сестренка. В школе училась на отлично, но характер был своенравный – за поведение классная руководительница поставила в аттестате “удовлетворительно”. Видимо, слишком активной была. Поступать поехала в Москву. Почему-то в Плехановку, на факультет экономики и торговли, хотя я даже не знала, что это самый престижный институт в стране, – просто выбрала по сборнику для поступающих в вузы. Помню, по математике было несколько задач высокого уровня сложности, в школе нам такие никогда не давали. Ну я и решила, как сама думала. И приписала на листе: “Такие задачи учительница нам не показывала”. Естественно, я не прошла, конкурс был 25 человек на место. Но декан меня заметил, смеялся над наивным объяснением провинциальной девчонки, похвалил мой способ решения и предложил место на заочном отделении. Но моя мама встала стеной: дочь-отличница и всего лишь на “заочке”, пусть даже в Москве, мол, не позорь семью перед родней. Даже декана по телефону слушать не захотела. Я, как примерная дочь, вернулась в Чувашию, поступила в ЧГУ на физмат. В 1990-м на третьем курсе вышла замуж за студента медфака, на пятом – родила. Он учился, я успевала учиться и работать. Сначала в киоске – торговала жвачкой и сигаретами, после защиты диплома меня оставили работать в университете, доверили иностранных студентов: оформляла бумаги в паспортном столе, устраивала в общежитие. В те годы темнокожие в Чебоксарах были еще в диковинку. Я ходила жутко гордая. Но зарплата была мизерная. По большому счету меня, мужа и ребенка содержала моя мама: если сложить все деньги, которые она нам регулярно давала, наверное, можно было бы купить квартиру.
— Так с чего же началась дорога в бизнес?
— С кризиса в стране. Это было в 1993-94-е годы. В семье кончились и деньги, и любовь. В тот момент я как раз и ушла от мужа. Снимала вместе с сестренкой маленькую квартиру, не на что было даже хлеб купить ребенку. Однажды моя сестра сказала: “Одна фирма набирает менеджеров по продажам. Я тебя записала на собеседование – сходи”. Мне, честно говоря, совсем не хотелось – фирма занималась реализацией алкогольной продукции в республике. Но я должна была кормить родных – пошла. Взяли сразу. На вопрос руководителя фирмы: “Допустим, нам нужна партия коньяка. Срок два дня. Как вы будете действовать?” я честно ответила: “Не знаю, как это сделаю, но сделаю. Главное – хорошо платите”. А на следующий день я уже ехала в Москву за той самой партией алкоголя. Сама даже понятия не имела, как и что делается. Через три дня вернулась с грузом и выгодным для нас договором с одним крупным московским производителем. Шеф был потрясен: он почти год безуспешно пытался найди подход к этому москвичу. Мне сыграло на руку мое незнание законов этого бизнеса. Заявила, что представляю единственную в республике компанию, которая поставляет продукцию почти во все торговые точки региона, что времени у меня в обрез: сегодня меня очень хотят увидеть еще пять столичных производителей. “Заливала” красиво – от страха, наверное. Слава богу, никто не спросил, кто же именно меня ждет, – я бы и двух предприятий назвать не смогла. А уже вечером вместе с новыми партнерами по бизнесу сидела в дорогом ресторане где-то в Охотном ряду – праздновали заключение договора. Это было время малиновых пиджаков и пейджеров. Народ получал зарплату мукой и мылом, а новые русские пили виски и хеннесси. Никогда не забуду, как меня угостили коктейлем, который стоил три моих чебоксарских зарплаты. А японские суши! Их же надо есть палочками. Я даже позориться не стала, сказала официанту: “Я живу в России и буду есть по-русски. Принесите вилку”. После этого москвичи смотрели на меня с особым уважением. Вскоре бизнес пошел в гору. Партия за партией, контракт за контрактом. В Москве я бывала чаще, чем дома. Но внезапно мой начальник испугался – слишком большой размах приняла моя деятельность. И поставил меня директором продовольственного магазина в Чебоксарах, потом другого, третьего. И каждый раз из убыточной точки я делала прибыльную. А потом поняла – пора начинать свое дело, открыла магазин. К тому времени я уже купила себе квартиру, прошла обучение по федеральной программе подготовки управленческих кадров для организаций народного хозяйства.
Но если мужчине в личной жизни карьера помогает, то женщине чаще всего мешает. Поклонники видели во мне лишь богатую даму с нужными связями в деловом мире. Мне же нужно надежное мужское плечо, чтобы за широкой спиной любимого я чувствовала себя защищенной и слабой. После очередного любовного краха я на полгода впала в депрессию. Забросила бизнес. И вновь спасательный круг бросила мне сестра – отправила на собеседование в крупную торговую компанию республики. Это уже не шампанским торговать, здесь уровень на порядок выше. Опять же кандидатуру мою одобрили сразу, правда, потом еще долго ходили слухи, что я или любовница, или родственница руководителя компании. Коллектив долго был настроен против меня. У нас люди почему-то не верят, что занять кресло можно по-честному. В этой должности уже третий год, но от работы до сих пор ловлю кайф.
— А покорить Москву не хотелось?
— Обосноваться в столице возможности были. Но всякий раз меня останавливали какие-то обстоятельства, точнее, страх перед ними. О чем теперь сожалею. Вообще, это беда наших женщин, мы боимся совершать поступки. Другая грань – добиваясь карьерного роста, теряем то, что присуще слабому полу от природы: женственность, некую загадочность. В каждой женщине, какой бы бизнес-леди она ни была, должна жить притягательная красота.
сделать стартовой
