Наш новый собеседник – специалист Чувашского государственного института гуманитарных наук Н. Березина. Для “разогрева” Наталья Степановна, а для живущих в палаточном лагере просто Наташа, напомнила, что в России археология как наука стала развиваться с середины XIX века, когда ею увлекся граф Алексей Уваров. Поначалу он не имел ни малейшего представления о технологии проведения раскопок. Но именно его исследования легли в основу дальнейшего развития науки о древностях.

Всевозможные острые штучки древние люди оттачивали на все случаи жизни. Вот наконечник на мелкую дичь, а этот – на кабана или волка. Н. Березина поясняет: “Живности вокруг водилось множество. Даже кости медведя ребята раскопали, значит, и на этого крупного зверя охотились. Множество придумано приспособлений для “разделки” древесины. Бревна для жилищ, конечно же, не пилами распиливали, а долбили вручную: удар за ударом. Кстати, профессор из Самары А. Выборнов рассказывал, что эта технология использовалась и для изготовления лодок. Одна такая уникальная, которой более 7 тысяч лет, выставлена в одном из московских музеев. Она чудом сохранилась в торфянике рядом с поселением первобытных людей на Дону. Для наглядности Александр Алексеевич взял в руки так называемое “теслышко” и провел острием по металлу. Глубокий след впечатлил. Оказывается, невзрачное на вид каменное орудие прочнее самой крепкой стали.

Понятно, облегчали борьбу за жизнь такие приспособления из камня. А вот узоры на глиняной посуде, на первый взгляд, никакой полезной функции не несли. Неужели первые гончары и о красоте думали? Наталья Степановна уточняет: использовали окаменевшие панцири моллюсков, которым более 125 млн. лет. Их до сих пор находят по берегам рек. В народе их еще называют чертовыми пальцами. Это минерал белемнит. Им как карандашом наносили орнамент на стенки посуды. Потом рыли печь. Клали березовые дрова для жару. Ставили заготовку и обжигали. Да и глину подбирали, а не брали первую попавшую. Она сама по себе жирная, поэтому подсыпали в нее примеси – тальк, слюду, толченые раковины и песок.

Можно ли восстановить посуду по черепкам? Н. Березина уверяет, что научились и этому. А черепки не обязательно лежат и дожидаются археологов в одном месте. На “контактной зоне” под Алатырем, как уже писалось, сменяя друг друга, в течение девяти тысячелетий селились разные племена. Новоселы копали ямы под столбы своих жилищ, перемешивая “культурный слой”. Свой «вклад» внесли и советские директора, перепахавшие эти места для посева кукурузы. Черепки же о многом могут рассказать. По ним, например, можно узнать, что хранилось в сосуде. Так, найденная пыльца растений подскажет, какие крупы шли на каши и похлебки, частички казеина укажут на молоко, о многом узнаешь по нагару. Слово теперь за учеными.

Ученые из Самары, Пензы, Ульяновска и Чебоксар, работающие на раскопе, хотят, чтобы вся республика знала об уникальном памятнике древности. Например, А. Выборнов говорил: “Привозите школьников на эти засурские луга, пусть своими глазами увидят, как стираются белые пятна истории. Не к лицу нам уподобляться Иванам, не помнящим родства. Мы должны любить своих предков и воспринимать их такими, какими они были”. Предлагает авторитетный ученый выступить с лекцией перед учителями истории Алатырского района, издать буклет с подробным рассказом о раскопе, чтобы у каждого школьника было под рукой оригинальное учебное пособие.