“В июне 1941 года мы окончили девятилетку первой городской школы Алатыря. Как только объявили войну, весь наш класс, 26 человек, попросился на фронт”, — вспоминала алатырка Елена Богданова, встретившая победу в 17 километрах от Берлина, за рулем американского “студебеккера”. В первые дни Великой Отечественной в добровольцы шли записываться поголовно: от семнадцатилетних до ветеранов Первой мировой. А за все годы войны сражаться с фашистами ушли из Чувашии более 208 тысяч человек. Вернулось меньше половины. В иных же районах счет военных потерь и того больше: семь из десяти сражавшихся за Родину земляков…

Всем им, павшим в бою, погибшим в концлагерях, пропавшим без вести, посвящена первая часть республиканской Книги Памяти. Последний ее том вышел в 2000 году. А следом появилась и вторая часть — о фронтовиках, доживших до мирных дней.

— Эти люди тоже не должны пропасть для истории, — говорит ведущий редактор Книги Памяти Сергей Карягин. — За победу все воевали вместе, в общем строю. И память о героях тоже должна быть общей.

Такой книгой-“памятником” мало какой регион страны может гордиться. Монументальные, по пятьсот и более страниц, тома с военными фотографиями, со списками фронтовиков по всем районам и даже по самым малым деревням. Упомянуть в этих списках надо было всех — и вернувшихся в 45-м в родные края, и тех, кто после войны обосновался в разных концах Советского Союза; и живущих на этой земле, и скончавшихся от фронтовых ран. Огромный труд, немалые были и трудности. Не во всех районных военкоматах сохранились нужные бумаги, многие документы были утеряны в сельских администрациях. Да что глубинка! После выхода первого тома второй части Книги Памяти только по Чебоксарам родные недосчитались более двух тысяч “своих” фронтовиков. И все оттого, что часть документов редакция книги от военкоматов не получила. “Ошибку” исправили во втором томе. Но чтобы никто не был забыт, как и раньше, привлекли к работе добровольных помощников — активистов ветеранских советов, сельских педагогов. Попросили о помощи и самих фронтовиков, и их родных. И люди откликнулись: приносили в редакцию документы, а заодно — фотографии, письма, благодарности от командования, присланные родителям солдат. Рассказывали и фронтовые истории, бережно хранящиеся в семьях. Некоторые из них тоже вошли в Книгу Памяти — как яркие фрагменты суровых военных лет.

Есть в ней сюжет о чувашском Маресьеве — Сергее Федорове из деревни Шерауты Комсомольского района. Тяжело раненный, он посадил свой самолет на нейтральной территории, отстреливаясь от немцев, пробрался к своим, а позже в госпитале отважному летчику ампутировали обе ноги. Но с небом по примеру легендарного героя Федоров не расстался — после войны долгие годы возглавлял аэроклуб в райцентре под Казанью.

Есть в книге история и о том, как за находчивость получил благодарность от командования уроженец Цивильского района Иван Прохоров. В 42-м служил он связистом под осажденным Ленинградом и однажды получил задание: срочно отправить в штаб секретное сообщение. По морзянке передать его никак не удавалось — шли помехи. Но Прохоров не растерялся. Вспомнил, что радистом в штабе Ленфронта служит земляк, и передал сообщение… на чувашском языке.

На сотни километров растянулись фронты боевых действий, тысячи людей сражались, гибли за Родину. Но порой и в военной круговерти судьба — как в кино — дарила встречу близким людям. После тяжелых боев за освобождение правобережной Украины попал в госпиталь Николай Диванов из деревни Хорамалы Цивиль-ского района. И там встретил отца, доставленного на лечение чуть раньше. Всего три часа довелось тогда поговорить родным людям, но какой это был подарок для них обоих!

Свели фронтовые дороги и братьев Петровых из канашской деревни Кармамеи: 20-летний лейтенант Степан после ранения попал в полк, где служил старший брат Илья. Однако вместе повоевать довелось им недолго — молодой лейтенант погиб на переправе через Сиваш. И Илья со слезами на глазах хоронил и командира, и любимого младшего брата.

Тысячи похоронок пришли за годы войны в чувашские села и города. Но случалось, и самая горькая весть выходила ошибкой. В середине войны на выселок Кибечи Канашского района доставили похоронку на снайпера Василия Яковлева. Однако мать ее так и не прочла. Младший брат солдата спрятал письмо на печке и каждый день проверял — не нашли ли. Сам же Василий узнал об этом только в 1944 году, когда после тяжелого ранения вернулся домой. А в Шемуршинском районе родители получили на сына аж две похоронки, с интервалом в месяц. А еще через полгода на пороге родного дома появился сам “дважды погибший” фронтовик.

Подобные истории есть, наверное, в каждой семье. Рассказать их — не хватит и нескольких сотен томов. Для создателей же Книги Памяти главным было вспомнить, назвать поименно всех, кто сражался за Родину. Важно это для живущих ныне. Для потомков — чтобы спустя годы гордились они своими прадедами. И особо важно — для самих фронтовиков.

Накануне 22 июня в редакцию Книги Памяти заглянул участник войны Андрей Степанович Степанов. Хоть гостю и за 90, но выглядел он бодро, лишь при ходьбе прихрамывал, опираясь на тросточку. А пришел фронтовик, чтобы навести справки — есть ли в книге строчка о нем. Потому как родился он в Янтиковском районе, на войну ушел из Канаша, затем жил в Шумерле, в Чебоксарах; не случилось ли из-за этого путаницы? Нет, путаницы не было. Оператор-редактор Книги Памяти Валентина Алангова зачитала гостю «его» строку : “Степанов Андрей Степанович, 1914 года рождения, служил на Балтийском флоте старшим писарем…” “Какой старшим писарем?!” — тут же включился в разговор ветеран. — Это по документам я так числился. А на самом деле по артиллерийской части шел, снабжал корабли боеприпасами”.

Но уточнение это как бы между делом; “должность”, судя по всему, для солдата не главное. Поняв, что не забыт, фронтовик просветлел лицом, долго благодарил и ушел, уже не опираясь на тросточку. Память — великая вещь, дает силы живущим…