Назовем ее Клавдией. Нет смысла указывать и адрес — это ей только проблем может прибавить. Да и не о себе печется. Дом, в котором она проживает с семьей, стоит на главной улице райцентра. Жильцы все друг друга знают. Перед обоими подъездами давно разбили аккуратный палисадник. Здесь и цветы выращивают, и для овощных грядочек место выкраивают. Есть свой уголок и у Клавдии. У нее тут обычно гладиолусы, морковка да лучок.

В один прекрасный день в эту зеленую зону вторглись люди в погонах — сотрудники Госнаркоконтроля из Чебоксар и сопровождающие их местные милиционеры. Знали, зачем пришли. На самом краю Клавдиной части палисадника, под кустами вишни, где сеять-то что-либо нет смысла, гости обнаружили посевы мака. При понятых опросили соседей, мужа Клавдии, оформили какие-то бумаги, засняли видеокамерой пейзаж огородика и спокойно удалились, забрав “урожай”.

Через день Клавдия узнала, что против нее возбуждено уголовное дело. Состоялся суд. За выращивание растения, содержащего наркотические вещества, в крупном размере получила минимально допустимый 231-й статьей срок — три года условно. Знающий толк в таких делах знакомый объяснил ей, что тягаться с вердиктом бесполезно. Следственно-судебная машина сработала как положено. Тому во многом она сама же способствовала, ошибку за ошибкой делала. Даже в суде, говорит, не понимала, что это ее называют преступницей. Потом в приватной беседе один из участников заварухи растолковал ей суть происшедшего. Чтобы повязать настоящих наркодельцов, ой как попотеть нужно — они законы назубок знают, а вот такие, как вы, сами себя под статью подставляют.

Действительно, ну с чего она решила, что тот клочок под вишней относится к ее части палисадника? Разве межа там проведена? Да вся земля тут ничейно-общая, не личный ведь огород. Попробуй догадаться, кто где что посеял. Уж если бы и задумала Клавдия заняться маком, то совсем другую площадку выбрала бы. У ее семьи в поле участок в 25 соток, на нем дом возводится. Там любую грядку спрятать можно.

Да, знала она об этом пятачке с маком. Растение-то многолетнее. В начале лета, как и раньше, собрала поросль и выбросила на мусорную кучу. По пути встретилась соседка. Маковая проблема для нее не оказалась новостью. Лишь рукой махнула. А вскоре под вишнями новые всходы пошли. Да растет еще эта зараза так быстро. Как раз ко времени формирования коробочек и нагрянули служивые. Встретил их супруг. Подумал, никакого подвоха тут нет. На вопросы отвечал без утайки. Показал, какая часть палисадника считается Клавдиной.

И скрывать-то тут нечего. Ведь не за высоким забором рос мак, а на виду у всех. С окон верхних этажей его как на ладони видать было. А там и милиционер живет. Уж он-то знал, чем может обернуться для кого-то из соседей присутствие этой заразы в палисаднике. Точно так и получилось. Словно кто-то терпеливо выжидал, когда созреет “плод”, и вызвал специалистов на сбор урожая. Между тем мимо палисадника ходили милицейские патрули, чины из прокуратуры, суда, местной власти. И никто не заметил, что в центре селения мак цветет? Весь райцентр ждал, пока кто-то не укажет на “хозяйку” посевов? Вот тут уж закрутилось. В оборот даже Клавдиных детей-школьников взяли. Суд три дня заседал. Сельчане, кто в шутку, кто всерьез, говорили: хочешь кому-либо досадить, мак хотя бы возле его огорода подсей да куда следует сообщи, когда немножко подрастет, — экспертиза все равно за наркотик признает. В том же духе рассуждает и Клавдия. Разве не может быть у нее завистников? Семья благополучная: дети — на хорошем счету в школе, муж — трудяга, не курит, не пьет. Дом дружно своими силами возводят.

Ну а что же соседки, у которых грядки на том же пятачке? Неужто не решились отстоять Клавдию? Они-то уж знали, у кого что растет. Однако их свидетельства оказались не в ее пользу, отмечает наша собеседница. Это тоже урок. В следственно-судебном переплете соседки впервые. Юридические тонкости для них — темный лес. Правда, на суде они попытались изменить первоначальные показания, да слабоват, видать, оказался их голос. Клавдия на них не в обиде, сама не меньше напартачила. Эх, прокрутить бы всю историю заново. Никакой адвокат не понадобился бы…

Но ведь была же у нее юридическая защита. Поочередно трех адвокатов нанимала. Притом не местных. Не ради любопытства, конечно. Теперь знает, какую играют роль иные защитники в следственно-судебной машине. Главное, полагает, у них правило — чтобы и волки были сыты, и овцы не очень сильно пострадали. Пугали Клавдию тем, что по той статье на всю катушку может получить — 8 лет колонии. А успокаивали возможностью минимального наказания, но только при условии, если будет вести себя так, как надо. И согласилась заявить на суде, что когда тот мак скашивала, всходы, что поменьше, оставляла. Это уже частичное признание своей вины. Вердикт, выходит, вполне обоснованный, следствие не впустую потрудилось, милиция начеку оказалась, прокуратура ситуацию верно оценивала. И оспаривать тут нечего. Оставляла — значит, выращивала, как сказано в той статье, умышленно, несмотря на то, что упорно скашивала.

Свой огородик в палисаднике Клавдия не бросила. В свободное время — туда, к своим грядкам, цветам. И обязательно заглянет под те вишни. А вдруг эта зараза вновь взошла? После Клавдиной истории милиция нашла мак еще у нескольких жителей райцентра. Хозяева говорили, что знать не знали об этих посевах. Правда, и отделались небольшими штрафами. А по селу слух пошел: якобы кто-то ходит и подсеивает мак в чужие огороды.