М.Магуськин (слева) со своим школьным другом Г.Горбуновым в редакции «Советской Чувашии».

65-летнего заведующего лабораторией геодезии и дистанционных методов исследований Института вулканологии и сейсмологии Дальневосточного отделения РАН М. Магуськина тянет в родную республику. Да, Камчатка — не Подмосковье и даже не Урал, оттуда так просто не выберешься. Но когда редкий подходящий случай представится, Мефодий Антонович обязательно побывает в родных Красных Четаях, порадуется успехам земляков. Люди, постоянно живущие здесь, иногда перестают замечать перемены к лучшему, а вот человеку, изредка приезжающему к родным пенатам, изменения видны сразу. И он не нарадуется тому, что район становится красивее, ухоженнее, люди живут неплохо. Народ трудится. Есть, конечно, безработица, а где ее сейчас нет? Но М. Магуськин чувствует и некоторую неловкость — оттого, что в этом заметном продвижении вперед нет его личного вклада. Что поделаешь, так уж получилось — вся жизнь прошла на Камчатке, среди дремлющих и действующих вулканов.

Поначалу и у Мефодия складывалось «как у всех». В 1959 году восемнадцатилетний красночетаец поступил в Новосибирский институт инженеров геодезии, аэросъемки и картографии. После учебы оставили на кафедре. Молодой инженер-геодезист занимался высокоточными геодезическими измерениями и разработкой новой аппаратуры. Работа нравилась, в коллективе уважали. Вчерашнего выпускника вуза ожидала хорошая научная карьера. Но через два года перспективный ученый вдруг рванул на Камчатку. Для людей, хорошо знавших Мефодия, эта весть прозвучала как гром среди ясного неба. Переживала мать в Красных Четаях. Когда «беглец» приехал в свой первый отпуск домой, шепотом спросила: «Сынок, никому ничего не говори, а мне скажи: за что сослали тебя на Камчатку?» «Никто меня туда не сослал, по собственной воле поехал», — ответил сын, но мать, кажется, так и не поверила.

В краю непуганых зверей М. Магуськин устроился в тресте инженерно-строительных изысканий. Толковые инженеры везде востребованы: Мефодий быстро рос по служебной лестнице и получал хорошие деньги. Но удовлетворения не было. Работа однообразная. Крупных инженерных объектов на полуострове не строили. Инженер заскучал. По его словам, «хотелось сложности». Такому человеку — прямая дорога в науку. В Институте вулканологии Магуськину предложили скромную должность младшего научного сотрудника. Согласился с радостью. Не пожалел о потерянных деньгах. С 1981 года наш земляк — заведующий лабораторией. Защитил кандидатскую. Хотел и мог бы стать и доктором, но подкосило горе: трагически погиб один из троих сыновей.

Так «просыпается» вулкан».

Научные интересы Мефодия Антоновича — это деформация земной коры в связи с сейсмичностью и вулканизмом, прогноз извержений и землетрясений. Об этом ученый может рассказывать часами. Нам в редакции он «прочитал» целую лекцию о природе вулканов, о процессах, постоянно происходящих в земной коре и время от времени вызывающих катаклизмы. Наш земляк работает в дальневосточном институте с 1971 года. За это время вулканология шагнула далеко вперед. Как известно, огромные пласты земли, так называемые плиты (евроазиатская, тихоокеанская и т. д.), на которых — целые континенты и материки, движутся. К примеру, под Камчатку «ныряют» Командорские острова. По словам М. Магуськина, сейсмологи, используя космические технологии, улавливают движение материков с точностью до одного миллиметра. Так, Командорские острова двигаются к полуострову со скоростью 7-10 мм в год. За вулканами северной группы Камчатки наблюдения ведутся 70 лет. И ровно половину этого срока в этой работе участвует уроженец Красных Четай. Сейсмологи, вулканологи — они как врачи. «Слушают» Землю и стараются определить ее состояние.

Работа вулканолога — это не только сложные загадки, но и опасности, которые подстерегают на каждом шагу. Наблюдая за вулканами, приходится лезть в самое пекло. Иногда просто не знаешь, где поджидает беда. Однажды М. Магуськин потерял своего лучшего друга. Было это в конце августа, группа поднималась на гору с жерлом потухшего вулкана на вершине. На высоте 4 тысячи метров над уровнем моря погода резко испортилась. Пошел холодный дождь, все кругом обледенело. Утром решили спуститься вниз. Приятель взял ледоруб и сделал несколько шагов вперед. Подскользнулся… Полетел вниз по склону. Исчез в сплошном тумане. По следам друга шли долго. Потом и след пропал. Все засыпало снегом. Искали провалившегося всю зиму. На следующий год обнаружили случайно — другая группа, обследуя гору, стала набирать на снегу талую воду, а из-под ледяного покрова торчала рука. Судя по всему, он был жив, когда упал, но двигаться не мог. Замерз. «Всего лишь тридцать лет ему было»...

В другой раз группа исследователей поставила палатку прямо на вершине вулкана. На дне кратера кипит лава, люди ее видят. Иногда из кипящей массы вылетают камни, но все они бьют в одну сторону. Вроде не опасно. Легли спать. А ночью — всплеск. Лава ударила в сторону людей. Камень залетел в палатку и угодил одному из спавших в голову…

— 30 лет назад на Камчатке было Толбачинское извержение — самое крупное в двадцатом веке на земном шаре, — рассказывает ученый. — Оно длилось почти два года. Столько было моментов… Мы работаем, а в пяти метрах от меня шлепается расплавленный кусок шлака, лежит, как свежее красное мясо. Со свистом летят «снаряды». Конечно, мы быстро ушли из этой зоны обстрела.

Был и такой случай. Как-то группа исследователей поставила палатку на склоне, вроде безопасном для отдыха. Но интуитивное чутье подсказывало: надо встать и уйти на другое место. Так и сделали. Утром вернулись в оставленную палатку, а она вся в дырках: 28 «бомб» попало. Живым никто бы не ушел.

…Годы берут свое, а главное еще не сделано. Группа исследователей собирается написать большую книгу-монографию о становлении вулканологии на Камчатке. В состав группы входит и наш земляк. Работа начата. В ней будет изложена вся история исследований вулканов на Камчатке, помещены все фактические данные. «Факты — очень ценный материал. Их изменить невозможно. А точки зрения, гипотезы могут быть разные. Сегодня факты можно понимать, интерпретировать так, а завтра — по-другому», — убежден М. Магуськин. Значит, предстоит поработать для будущих поколений.

Сейчас на Камчатке тридцать вулканов. Последнее, самое большое извержение, — Толбачинское. По словам Мефодия Антоновича, новые извержения подобной силы маловероятны. А «старые» вулканы просыпаются периодически. Они — под постоянным наблюдением. Работой российских ученых живо интересуются японцы. Как и жители Камчатки, островитяне тоже живут рядом с вулканами. А они — всегда источник риска. Поэтому между вулканологами двух стран особые отношения. Ученые открыты друг другу, они дружат. Наш земляк — частый гость на Японских островах. Там у него появились друзья-коллеги. Ну и соседи часто бывают в России. Ученые вместе выполняют геофизические работы. Как-то японцы пригласили россиян на вулкан Иватэ. Группы — российская и японская — работали параллельно. Наши выполнили работу быстро и точно. Японцы оценили ее достойно: «Да, в России умеют работать». Мы же сами так не считаем. «Японцы трудолюбивы, но чересчур скрупулезны. И сами же говорят, что страдают из-за своей скрупулезности. У нас любой умелец приспособит деталь к чему угодно. А японец использует ее только по «назначению».

Вулканолог больше известен в Японии, чем у себя на родине. Как поедут на острова, там и телевидение, и пресса не дают покоя. Правда, М. Магуськину грех жаловаться на невнимание со стороны российских журналистов. С известным описателем природы В. Песковым они друзья. Тот много раз приезжал на Камчатку и делал уроженца Красных Четай главным персонажем своих репортажей.

У Мефодия Антоновича не только друзья-приятели, но и вся семья увлечена вулканами. Жена Екатерина Филипповна, уроженка Кубани, — аэрофотогеодезист, работает в том же Институте вулканологии. Старший сын, эксперт-товаровед таможенной службы, поддался общему увлечению и устроился в Институт вулканологии старшим лаборантом, занимается спутниковой технологией. В свободное от экспедиций время наш земляк читает лекции студентам Камчатского университета. Считает это своим долгом: «Меня учили, и я должен кого-то научить». С недавних пор М. Магуськин увлекся садоводством.

...Через неделю после нашей встречи ученый был уже на Камчатке. И сразу уехал в экспедицию. Соскучился по своим вулканам.