На вопрос, что нужно делать, чтобы прожить до ста лет, Пелагея Гордеевна как-то легко ответила: «Ничего. Надо просто жить». Но ее «простая жизнь» оказалась ох какой нелегкой.
В многодетной крестьянской семье было семь дочерей и трое сыновей. Братья умерли в юношеские годы, и сестрам не пришлось делить работу на мужскую и женскую. «Летом вместе с отцом пахали, сеяли, распиливали бревна, зимой занимались рукоделием. Семь девок в семье, сколько приданого надо готовить. Ткали на двух станках. А какое полотно знатное получалось», — с гордостью показывает мне бабушка старинное полотенце. Полотно действительно на загляденье — тонкое, гладкое, без единого узелка.
— Раньше, — продолжает Пелагея Гордеевна, — невесту для сына присматривали родители. Выбирали работящих и рукодельниц. Сестры Гордеевы считались завидными невестами — свадьбы в семье играли каждый год.
В двадцать один год вышла замуж и Пелагея за односельчанина Никиту Молодцова. Но в семье мужа жила недолго. Умерла мать, и осиротевший отец позвал молодых жить к себе. Вел он индивидуальное хозяйство, в колхоз не вступил. Пришлось и дочери с зятем стать единоличниками.
Грамоте Пелагея обучалась три года в церковно-приходской школе. Больше в то время в деревне мало кто учился, надо было работать. Трехклассное образование получил и ее муж, школу закончил с похвальным листом. Очень сожалеет Пелагея Гордеевна, что не сохранили они ту грамоту с изображением 12 российских царей. Висела она в раме на стене, да односельчанин все подтрунивал: мол, все еще живет семья при царе. И однажды Никита сжег грамоту от греха подальше.
Об Октябрьской революции, гражданской войне, нэпе бабушка Пелагея вспоминает неохотно. Зато хорошо помнит, как в 1914 году провожали в деревне парней на Первую мировую войну («Германи в=рёи», так ее называли в народе). Даже спела песню, которая была тогда популярна:
Эпир каяс сул синче
Пелетсер сумар савать.
Пелетсер сумар сумасть,
Германии пули савать».
(На предстоящем нам пути,
С безоблачного неба льют дожди
Льют дожди не теплые,
а германские свинцовые).
Другие события, видимо, не очень задевали глухую чувашскую деревню: крестьяне знали только о том, что нужно вспахать поле, засеять и вырастить урожай.
Ту песню про германские свинцовые дожди пришлось вспомнить Пелагее в 1941 году — когда забрали на войну Никиту Молодцова. Осталась она с тремя малыми детьми да стариком-отцом. Были у нее еще дети, но умерли в младенчестве. «Не сумела сберечь, — сокрушается она. — Некогда было с ними сидеть, работать приходилось от зари до зари».
Натерпелась в годы войны Пелагея. Была у отца лошадь, да околела. Чтобы прокормить детей и выходить оставшегося жеребенка, нанималась к людям пахать, зимой валяла валенки. Это ремесло освоила еще в восемнадцать лет. «С тех пор не было ни одного года, чтоб не мастерила валенки. Вот первый год, как перестала валять, руки тоскуют по привычному делу», — вздыхает она.
А в те годы пешком ходила Пелагея в Канаш и Чебоксары, чтобы продать валенки. Власти же тем временем решили, что наживается Гордеева. Обложили налогом и ее, и отца-старика. Расплатиться не смогли, тогда у них вывезли со двора дрова, оставив семью в середине зимы без топлива. Очень испугалась тогда Пелагея, что посадят ее, оставят сиротами детей. Свежа была память о том, как раскулачивали и выселяли односельчан в 30-е годы. «Пустили по миру в то время порядочных работящих людей. — говорит бабушка. — Например, соседа-садовода, вся вина которого заключалась в том, что у него был необыкновенный сад».
Саму Пелагею от суда спасло письмо родственницы в Москву, написавшей, что притесняют солдатку с малыми детьми да пожилым отцом. Но напасти на том не кончились — в 1944-м пришла похоронка на мужа. Вскоре после войны заболела менингитом и умерла 17-летняя дочь Пелагеи. А позже, на 92 году жизни скончался отец. И все равно не кляла она судьбу, не очерствела душой. Даже находила силы ухаживать за одинокими престарелыми соседями-стариками. «Может, их благословение помогает мне жить сто-лько?» — задумывается Пелагея Гордеевна.
В 50-х годах старший сын, работавший механизатором-комбайнером, записал мать в колхоз. В иные годы умудрялась она нарабатывать до 300 трудодней. А потом судьба нанесла еще один удар: в расцвете сил в 44 года умер старший сын. «Не дай бог никому испытать того, что я пережила», — наворачиваются слезы у бабы Пелагеи.
Заботу о свекрови полностью взяла на себя сноха Тамара Николаевна. «Вот, говорят мне, отдыхай. А это так скучно – сидеть без дела. С удовольствием валяла бы валенки, да силы не те», — сетует Пелагея Гордеевна.
Смотрит старушка телевизор, газеты читает и часто вспоминает прожитую жизнь, сравнивает с сегодняшней. Многое ей не нравится — раньше, считает, не было столько выпивох, все работали, амбары не были пусты. Да и на чужое люди не зарились. А сейчас многие разучились зарабатывать свой хлеб. А ведь только работа кормит, говорит она. В этом вся премудрость жизни.
сделать стартовой
