Деревенские посиделки
Дома, в Чебоксарах, оказалось пасмурно, но уже на следующий день выглянуло солнце, и мы махнули за Волгу. Ядри так красиво плавала — будто родилась в воде. Даже имя ее означает «девушка с Адриатического (по-словенски Ядранского) моря».
Узнав, что к нам приехала зарубежная гостья, начали звонить деревенские родственники: «Приезжайте, ждем!» И мы отправились в Козловский район.
Сначала заехали в Козловку, к бабушке Юле. Ей за восемьдесят, но гостям она всегда рада — напекла вкуснейших пирогов с вишней, капустой и картошкой, приготовила гостинцы. И соседка тетя Вера пришла, тоже с подарком: принесла духи «Красная Москва», на чай позвала.
За столом пошли расспросы — кто родители, чем занимаются? Учителя, отвечала Ядри, мама работает, а папа на пенсии. Учительская пенсия небольшая, и отец решил открыть летнее кафе. Торговать в нем разрешается только продуктами с подворья. Семья Ядранки живет в собственном доме на окраине портового города Триест, на побережье есть собственный виноградник. Виноград собирают весело, приглашают друзей и родственников. Затем отец сам выжимает сок на специальном прессе, разливает в бочки и хранит их в погребе.
Домашнее вино — основной напиток в кафе. А к нему подаются свиные колбаски. «Свинарник у вас большой? Корма сколько нужно?» — интересуются бабушки. Ядри качает головой: «Мы покупаем осенью двух поросят и отдаем их на откорм животноводу, который выращивает чужих свиней, — у него есть для этого сертифицированные условия. Время от времени ходим смотреть, как свинки прибавляют в весе, ведь мы платим за уход. Весной их закалывают и привозят к нам. Тогда мы приглашаем мясника, который за день разделывает туши и изготавливает колбаски».
Семейное кафе — это несколько столиков под навесом рядом с домом. Ядранка принимает заказы и рассчитывает посетителей, брат и мама работают на кухне, а папа составляет компанию тем, кто не прочь поболтать, — при этом вином он не злоупотребляет. Бабушки слушали да удивлялись — все не как у нас.
Потом мы засобирались дальше, в деревню Пиндиково. Здесь нас встретила семья Алексеевых. «Кто только не гостил у нас: и голландец, и американец — а теперь и итальянке добро пожаловать!» — заулыбалась хозяйка Лена. Программа приема иностранцев тут была обкатана: сначала застолье, а потом русские и чувашские песни — Лена замечательно поет, а ее супруг Гена виртуозно играет и на гармошке, и на балалайке. Вклинился в программу и незапланированный пункт — пришло стадо и надо было доить корову. Буренка удивленно смотрела на шумную толпу с фотоаппаратами. Заглянули мы и в гости к соседке Рите — ее муж плетет мебель из лозы. Ядри очень понравились плетеные столики и кресла, она была тронута подаренным цветочным кашпо.
На закате тронулись в обратный путь. Поехали через Карамышево, где водятся серые цапли. Повезло: редкая птица махнула нам крылом.
Чувашка на итальянском карнавале
В Чебоксарах неделя выдалась жаркой, и Ядри тянуло только на пляж. Один день мы отдыхали на заливе активно: покатались на катамаранах, поплавали и позагорали, проехались и на велосипедах, и верхом на лошадях. Ядри впервые села в седло — в Италии это возможно только на занятиях в манеже.
На чебоксарском Арбате Ядранка сфотографировалась в чувашском национальном костюме — прокат стоил всего 30 рублей. Купила она и связанную серебряными нитями тухъю и радовалась, что на карнавале в родном Триесте такой шапочки не будет ни у кого. «Платье сошью похожее на чувашское, — рассуждала она, — а ожерелье с монетами вы мне уже прислали».
Дни напролет мы проводили на пляже и встречались с друзьями, а вечерами готовили по очереди ужин и смотрели наши лучшие фильмы.
Когда пришло время расставаться, Ядри твердо сказала, что не нужно провожать ее до Москвы, теперь она не боится ночевать в поезде, а в столице ее встретят друзья. Было жаль, что все так быстро закончилось. Решили, что встретимся на Новый год, тем более что Ядри ни разу не была в России зимой.
Жизнь пошла своим чередом. И только письма из Италии напоминают о лете. «Я всем говорю, как я чувствовала себя счастливой в России, — пишет Ядри. — У нас, на Западе, все стесняются общаться, все боятся выразить свои чувства. Я очень часто вспоминаю всех ваших друзей и родственников».