Красноармеец Ядринской пехотной сотни Александр Сорокин, возвращаясь с дежурства около двенадцати часов ночи, услышал на реке Суре «дружную работу весел какой-то таинственной лодки». Это показалось ему подозрительным и, проявляя революционную бдительность, Сорокин с несколькими гражданами Ядрина тоже сели в лодку, взятую с пароходной пристани, и направились в погоню. Неизвестная лодка шла к одному из прибрежных оврагов, где ее уже ждали две-три подводы. Такое действие (тем более в полночь), как пишет в своем протоколе Сорокин, «было для меня подозрительным, и я, принимая меры предосторожности, высадился ниже».
Подойдя на близкое расстояние, Сорокин узнал двух граждан села Чиганар (им принадлежала лодка) и гражданина города Ядрина Степана Пушкарева, приехавшего на подводах. На появление красноармейца и его спутников хозяин лошадей отреагировал бранью. Как указано в протоколе Сорокина, «в сказанном Пушкаревым ясно слышалась угроза, и потому я произвел несколько выстрелов вверх из винтовки». Дальше последовал обыск, в лодке было обнаружено почти 60 пудов хлеба, — «28 пудов хлеба были тут же разделены между нами с внесением за него денег по твердой цене, остальное передано в распоряжение Ядрин-ской уездной продовольственной управы».
Показаниями свидетелей (т. е. тех, кто участвовал вместе с Сорокиным в задержании и конфискации хлеба) слова Сорокина полностью подтверждаются. Однако детективный сюжет имеет интересное продолжение. Ни Пушкарев, ни граждане села Чиганар себя виновными не признали. Более того, Пушкарев заявил, что хлеб приобретен им на самых что ни на есть законных основаниях для рабочих, ремонтировавших принадлежавшую ему баржу. А сама баржа нанята Ядринской уездной кассой мелкого кредита для доставки соли. Последовал запрос в названную организацию, и было получено полное подтверждение слов Пушкарева.
В результате Судебно-следственная комиссия при Ядринском трибунале, занимавшаяся расследованием этого дела, вынесла постановление: факты найма баржи Пушкарева Ядринской уездной кассой мелкого кредита и покупки на законных основаниях Пушкаревым хлеба для рабочих полностью подтвердились, «дальнейшее производство по сему делу прекратить, отобранный у Пушкарева хлеб как из Ядринской уездной продовольственной управы, так и от задержавших Пушкарева Сорокина и других возвратить Пушкареву по принадлежности».
Хорошо, что рассмотрение дела закончилось благоприятным исходом для подозреваемого, он ведь действительно оказался невиновным. А что хлеб позволил экспро-приировать (сразу стал браниться, чем навел на себя подозрение), так то с перепугу. Так бы, наверное, отреагировал любой человек, окажись он на месте Пушкарева, на внезапное появление вооруженных людей и требование передать им хлеб или любое другое имущество, которым владел на законных основаниях.
сделать стартовой
