Так, в октябре 1918 года в исполком Цивильского совета крестьянских депутатов поступило заявление гражданина Соколова, в котором содержались жалоба на действия милиционеров и просьба провести расследование.
В первом часу ночи на дом к Соколову явились три милиционера — «Иванов, Шитиков, третьего фамилии не знаю», которые были в сильном подпитии. Шитиков с порога обвинил Соколова в убийстве некой гражданки Гавриловой. Как отмечает Соколов в своем заявлении, охранитель правопорядка, очевидно, «не узнал меня в пьяном виде» (тут надо отметить, что Соколов являлся не простым обывателем, а комиссаром продовольствия Цивильского совдепа).
Другой милиционер все-таки признал Соколова и… начал обвинять его в злоупотреблениях в продовольственной управе: «твои сотрудники уже арестованы, и тебя мы арестуем». На требования предъявить ордер на арест Шитиков вытащил револьвер, «навел на меня и закричал: «вот вам документы, нам дано право!». Иванов, с одной стороны, пытался сдерживать своего сослуживца, а с другой — «сам подошел к моему отцу и требовал пиво». Пошумев еще порядочное время, милиционеры все-таки ушли.
Заявление Соколова было передано в Чрезвычайную следственную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем, откуда начальнику Цивильской уездной милиции было отправлено предписание «арестовать милиционеров и препроводить для расследования».
Впрочем, все «расследование» ограничилось допросом самих виновников и начальника районной милиции Горюнова. Последний показал, что «ручается за Шитикова как за человека непьющего», а «Соколов заискивал перед ним, Горюновым, и просил приходить пить пиво, говорил про какую-то сделку».
В результате такого одностороннего разбирательства Чрезвычайная следственная комиссия вынесла ожидаемое постановление: «милиционеров считать невиновными и дело считать оконченным».
Интересно, что прошло почти 90 лет, а подобное вполне возможно и в нашей жизни, когда ради чистоты мундира даже явные правонарушения кое-кто из высокопоставленных милицей-ских чиновников пытается утаить.