Одинокая женщина воспитывала сына, ухаживала за парализованным престарелым отцом. И крутилась, как белка в колесе, чтобы заработать средства на жизнь. С нуля открыла свое дело. А когда уже имела несколько торговых точек, тут-то и объявился Тимоха (среди рыночных торговцев у него была репутация “крыши”). Он предложил свою помощь, “если что не так”. Как-то предложил 100 тысяч рублей взаймы на расширение ассортимента. Женщина не стала размышлять, откуда у безработного Тимохи такие деньги, – взяла. С этого момента, говорит, и начались у нее большие неприятности. На большегрузной машине поехала с тимохиными деньгами за товаром в Нижний Новгород, но не доехала. Недалеко от города Лысково на машину напали неизвестные, деньги отобрали, а бизнесменшу так избили, что попала в больницу. По факту нападения возбудили уголовное дело, но оно до сей поры в “глухарях”.

Зато Тимоха проявил чудеса активности. Но отнюдь не в поисках обидчиков своей протеже. со слов женщины, он стал требовать немедленного возврата долга, угрожал неприятностями. Даже подозрения закрались: а не причастен ли этот парень к ограблению на нижегородской дороге? Но вместо того, чтобы расстаться с “добрым” помощником после расчета с ним (отдавала все заработанные деньги, занимала у знакомых), Нина Григорьевна вновь приняла предложенные 100 тысяч рублей, потому как ее бизнес дал серьезную трещину. Утверждает, что и с этим долгом расплатилась. Однако кредитор расписок о том не давал, хоть и просила. Более того, угрожая расправой, вынудил женщину выдать расписку, что должна ему 350 тысяч рублей. И “включил счетчик”.

Для некогда успешной предпринимательницы настали черные времена. Вся выручка шла в карман Тимохи, он сам ежедневно ходил по торговым точкам и забирал из кассы деньги. В счет “долга” уносил из квартиры дорогостоящие вещи. С опозданием, но Нина Григорьевна прозрела: “Он просто использовал меня как дойную корову. Не работает, а жить-то красиво хочется”. Пытаясь вырваться из кабалы, продолжала оплачивать несуществующие долги. Тимоха потребовал переоформить на него квартиру. Обещал вернуть, как только хозяйка заплатит по долговым счетам. Не согласится – ею займутся “ребята”.

Пришлось спешно выполнять указания кредитора по “очистке” квартиры от проживающих там домочадцев. Появились официальные бумаги о том, что престарелый отец и сын-студент отказываются от своих долей и дарят их Нине Григорьевне. И в ноябре 2002-го родился договор купли- продажи квартиры, ее полноправным хозяином стал Тимоха. Нина Григорьевна заняла у знакомых 150 тысяч рублей и отдала ненасытному безработному, потом ему предложили еще 200 тысяч рублей – только пусть вернет квартиру. Не согласился и продолжал воинственные походы за данью.

Бизнес Нины Григорьевны пошел прахом, все торговые точки пришлось закрыть. Теперь клянет себя за доверчивость и юридическую безграмотность. Только вот отвоевать назад свое добро, потерянное по собственной глупости, очень нелегко. Нина Григорьевна обратилась в УБОП МВД Чувашии с заявлением о нехороших проделках Тимохи и в суд — о признании договоров дарения долей и договора купли-продажи квартиры недействительными.

Но и Тимоха не дремал, быстренько переоформил квартиру в собственность своей знакомой Людмилы (или это простое совпадение?) В регпалате развели руками – имеет право. А новая владелица тут же подала иск о выселении Нины Григорьевны с домочадцами из своей квартиры – только другому судье. Его удовлетворили. И летом 2003-го семейство оказалось на улице.

Но в действиях обидчика Нины Григорьевны, как выяснилось, нет состава какого-либо преступления. На все заявления женщины в милицию (а она их пишет до сих пор) приходили постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Основания одни и те же – в долг брала, а расписок, что рассчиталась с Тимохой, следствию не представила. К тому же суд признал договоры купли-продажи действительными, а угрозы, физическое насилие в отношении заявительницы, давление на нее при написании расписки не нашли подтверждения. Новочебоксарская прокуратура не-однократно отменяла отказные постановления, а если соглашалась с ними, то подключалась республиканская, заметив неполноту проведенного расследования. Длилась эта бумажная катавасия более двух с половиной лет. Криминала так и не нашли. Однако в квартирной сделке суд обнаружил существенный изъян.

Попытки Нины Григорьевны и ее родственников отвоевать проданную по бумагам жилплощадь через суд пока не увенчались успехом. Если милиция ссылалась на Фемиду, признавшую договоры купли-продажи квартиры действительными, то Фемида, в свою очередь, опиралась на милицию, не углядевшую в действиях обидчика уголовно наказуемого деяния. И, конечно, на закон. По мнению суда, истица не доказала, что продать квартиру ее заставило стечение тяжелых жизненных обстоятельств, угрозы и насилие, кабальная зависимость от Тимохи, он всего лишь “принимал различные действия по возврату долга”. И в договоре указано, что для продавца это не кабальная сделка. Показания свидетелей, в том числе и продавцов, в пользу истицы для суда веса не имели. И все же родственники, образно выражаясь, пробили брешь в бетонной квартирной стене.

Все же удалось доказать суду, что договор купли-продажи с Тимохой был заключен с серьезными нарушениями. Дело в том, что престарелый отец Нины Григорьевны (умер, так и не дождавшись возвращения в квартиру) понятия не имел, что творилось за его спиной. Все бумаги, связанные с его якобы дарением своей доли дочери, оказались липовыми. Старик имел такие заболевания, что не мог давать отчета своим действиям. Нотариус утверждала, что навещала его, выясняла волю и что он объявил ее на русском языке. Но выяснилось, что воля у Григория Егоровича была “дефектной”, а разговаривал он только на чувашском языке.

Суд признал договор дарения отцовской 3/8 доли недействительным, и в этой части - все последующие договоры купли-продажи квартиры. И теперь часть жилплощади покупатели должны вернуть в “наследственную массу” усопшего старика. Но и продавщица жилья Нина Григорьевна в шоке: за изъятие из проданной квартиры отцов-ской доли она должна возместить Тимохе (а он “своей Людке”) ее стоимость – более 130 тысяч рублей. Получается, он еще и потерпевший!

Суд не поверил Нине Григорьевне, утверждающей, что она за проданную квартиру не получила от покупателя ни гроша, потому как это не подтверждено “никакими допустимыми доказательствами”. А в самом договоре указано, что Тимоха купил квартиру за 350 тысяч рублей и что расчет между сторонами полностью произведен до подписания договора.

И это похоже на финал сей грустной истории. Хотя кое-какие загадки в ней остались. Если верить милицейскому протоколу опроса Тимохи, то он не дал вразумительных и подтвержденных бумагами объяснений, как вышло, что коммерсантка задолжала ему на момент переоформления квартиры именно 350 тысяч рублей. Выходит, на слово поверили?

Но самое интересное – Тимоха, как следует из договора, заплатил за проданную ему квартиру. Прямо диву даешься – ну зачем ему передавать в руки должнице 350 тысяч рублей, которые он никак не мог из нее “выбить”, о чем поплакался милиционерам? А если передал, почему должница тут же не отдала их назад, чтобы спасти квартиру, за которую так отчаянно цеплялась? Ведь Тимоха и в милиции признался, что обещал переоформить ее на прежнюю хозяйку, как только та выплатит долг.

Вопросы, как говорится, на засыпку правоохранительным органам, которые денно и нощно стремятся защитить нас, доверчивых и запуганных, от произвола. А заодно и судебным органам, которые взыскали с Нины Григорьевны в пользу Тимохи более 130 тысяч рублей за “отбитую” у него часть квартиры. Получается, если всю квартиру удастся вернуть (чем черт не шутит), то это будет не что иное, как ее выкуп. Так что Тимоха в любом случае не останется внакладе.