А.Ефремов перед отправокй в Египет.

В юности Леша Ефремов, парень из деревни Новые Челкасы Канашского района, мечтал посвятить свою жизнь медицине. После десятилетки поступил в Канашское медучилище. Завершить учебу тогда не довелось. Весной 1968 года Алексея призвали в армию. Служить 19-летнего новобранца направили в один из полков зенитно-ракетных войск Бакинского округа ПВО. Часть входила в первую линию обороны, прикрывала от воздушного нападения столицу Азербайджана и нефтепромысловый район Апшеронского полуострова. До границы с Ираном — всего три минуты летного времени. Соединение находилось в постоянной боевой готовности. Дивизионы были оснащены ракетами, предназначенными для поражения высотных и низколетящих целей.

…Осенью 1969 года в дивизию поступил приказ отобрать группу военнослужащих для выполнения особо важного правительственного задания. Все солдаты и офицеры прошли строгую медкомиссию. Годных стали по одному вызывать на спецкомиссию. Беседовали с каждым долго, обстоятельно. Расспрашивали о прошлой жизни, планах на будущее. В заключение сообщали о задании: «Оказать интернациональную помощь египетскому народу, а также испытать наше оружие в реальных боевых условиях».

Из полка, в котором служил Алексей, сформировали дивизион. В Африку отправили не сразу. Сначала три месяца занимались на одном из астраханских полигонов. Изучали матчасть, упражнялись в боевых стрельбах. Там впервые увидели египетских военнослужащих-курсантов. Выглядели они забавно. Ходили в фуфайках и ватных брюках, уши шапок завязаны, шеи обмотаны длинными шарфами. Занимались, впрочем, старательно.

Наконец в феврале 1970 года погрузили на торговое судно боевую технику, сами переоделись в «гражданку». Все импортное — костюмы югославские, пальто болгарские. Белые рубашки, галстуки. Единственное, что отличало офицеров от подчиненных, так это шляпы. Солдатам выдали береты.

Черное море, Мраморное, Эгейское, Средиземное... Шли без остановок, под охраной советских подводных лодок. В Александрию прибыли рано утром. Ракетчиков снова переодели. На этот раз в египетскую военную форму. Затем состоялась встреча с советским послом, военным министром и командующим Северным военным округом Египта. Ночью по перекрытым для транспорта дорогам воины-интернационалисты выехали за город. Утро встретили в полной боевой готовности. А в Советском Союзе в этот день отмечали Международный женский день.

«Под Александрией было тяжело, — вспоминает Алексей Михайлович. — Спали без удобств, на маскировочных сетях. Кормили хорошо, но аппетита не было. Жара, влажность большая — кругом болота. При себе постоянно родной АКМ, четыре магазина патронов, котелок, каска. До нашего прибытия здесь уже был развернут один зенитно-ракетный дивизион, предназначенный для уничтожения высотных целей. Его личный состав был укомплектован египтянами, советниками при них служили наши офицеры. Дежурили посменно, круглосуточно. О нашем прибытии узнали израильтяне, и воздушные налеты на Александрию прекратились. В зону поражения самолеты не вторгались, предпочитали облетать. Убедиться успели — от советских ракет безнаказанным не уйдешь».

В июне часть перебросили под город Асуан. Задача — обеспечить защиту Асуанской плотины и поселка советских гидростроителей. Рядом с ракетчиками на одном из аэродромов находились реактивные бомбардировщики Ту-16 и истребители МиГ-21. Экипажи состояли из советских летчиков.

Израильских ударов по Асуанской плотине пилоты и ракетчики не допустили. Советское оружие и техника доказали свое превосходство над поставляемыми в Израиль американскими «Фантомами» и «Скайхоками». Немалую роль сыграл и высокий профессионализм наших военных. Пока же за штурвалами самолетов и пультами ракет находились египтяне, в воздухе безнаказанно хозяйничала израильская авиация.

«С местными жителями отношения у нас были хорошие, — вспоминает Ефремов. — Мне несколько раз довелось побывать в городе и на плотине. Люди всегда здоровались, норовили угостить фруктами, прохладительными напитками. Но хватало и завербованных израильской разведкой. Около пункта дислокации нашего подразделения были задержаны несколько человек. Выдавали себя за пастухов, а сами наносили на бумагу расположение военных объектов».

В состав дивизиона входили станции слежения, наведения ракет и пусковые установки. Рядовой Ефремов служил во взводе управления, по спецсвязи передавал в штаб дивизии разведданные о текущей обстановке. Стояли в третьей зоне обороны, относительно спокойной. В первой, в районе Суэцкого канала, обстановка оставалась напряженной, бои продолжались.

В начале августа ракетчики получили приказ срочно перебазироваться в зону Суэцкого канала. На замену, как стало известно, понесшей потери одной из наших частей. Приказ выполнить не успели — его отменили. 8 августа вступило в силу перемирие между Египтом и Израилем. Инициативу проявил последний — за несколько дней его ВВС потеряли 19 «Фантомов» и «Миражей» (всего же в ходе боев советские воины уничтожили почти половину израильской авиации — 94 самолета). Службу ракетчикам нести стало легче, боевые тревоги уже не донимали.

В сентябре умер президент Египта Гамаль Абдель Насер, к власти пришел Анвар Садат. «Тогда же нас предупредили, — вспоминает А. Ефремов, — что возможен военный переворот. Будьте, мол, начеку. Нам повезло. Дослужили спокойно».

В феврале 1971 года военнослужащих снова переодели в «гражданку», посадили на туристический лайнер и отправили в Севастополь. По прибытии в Союз солдат уволили в запас — каждый, однако, прослужил больше положенного срока.

Алексей вернулся в Чувашию, закончил учебу в мед-училище. Но неожиданно профессию поменял — пришел на чебоксарский завод пром-тракторов. Работает там уже 30 лет, стал станочником высшей квалификации.