Лежал в воде с обнаженным торсом и в трико. Прокуратура не стала возбуждать уголовное дело - утонул человек. После похорон убитая горем мать Римма Афанасьевна обратилась к прокурору, просила тщательнее проверить все факты, потому что смерть сына кажется ей очень загадочной.

Матери отказали. Прокурор письменно сообщил, что признаков насильственной смерти не обнаружено. По данным следствия, виновных в смерти В. Соловьева нет, равно как и оснований подозревать, что он стал жертвой преступления. Возможно, все так и есть. Но лаконичный прокурорский ответ не успокоил родственников, не развеял мучительных сомнений. Спустя полгода сестра и мать В. Соловьева обратились в редакцию.

С их слов, в январе прошлого года В. Соловьева назначили директором МУП ЖКХ «Конар», образовавшегося в ходе реорганизации поселковой котельной, которой он раньше руководил. Сестра Ирина работала в МУП кладовщицей. К новому отопительному сезону директор собирался купить универсальный газовый котел. А пригодные к эксплуатации запчасти, появившиеся после разборки старых котлов, решили продать. Покупателей нашел юрист предприятия – два социальных учреждения из поселка Кугеси. Запчасти, оцененные в 30 тысяч рублей, летом туда и уехали. Расплатились ли покупатели, Ирине неизвестно. Тем же летом по инициативе юриста была куплена делянка леса, и он принимал деятельное участие в его вырубке. В. Соловьев платил за лес частями, чтобы не трогать средства со счета предприятия, ведь предстояла покупка нового котла.

- С некоторых пор мы с матерью заметили, что Володя стал какой-то подавленный, молчаливый, - вспоминает Ирина.- Однажды рассказал, что из 500 тысяч рублей, что на счету МУП, половину потребовали перевести на личный счет большого начальника (называет. – Авт.). Мы были в шоке, стали убеждать: если согласишься – совершишь преступление, не будет средств на подготовку к отопительному сезону, школа и дома останутся без тепла. Но Володя говорил, что на него сильно давят. Очень переживал из-за этого. И еще за лес. Говорил, что его нужно срочно вывозить, а то растащат.

- 16 июля Володя предупредил подчиненных, чтобы утром следующего дня (в субботу) они вышли на работу, – брат решил вывезти лес с делянки. И больше на работе не появлялся. Как позже выяснится, под вечер к нему приехали гости из Кугесь, в том числе и покупатели запчастей. Они заглянули к брату домой, забрали рыболовные снасти, надувную лодку и вместе с ним отправились рыбачить на пруд.

В. Соловьев так и не купил новый котел и не вывез лес. Он не вернулся с рыбалки. Но подняли шум по этому поводу лишь в понедельник 19 июля. Ирина пришла на работу (два дня была в административном отпуске), а тут рабочие накинулись: где директор, почему не пришел в субботу лес вывозить? Та бегом к жене брата. Она и рассказала о гостях из Кугесь и рыбалке. Срочно нашли машину, поехали в Кугеси. Но участники рыбалки, оказалось, ничего не знают. С их слов, Соловьев уехал домой еще вечером 16-го, сослался на то, что утром за лесом надо ехать. А рыболовные снасти Соловьева, мол, в гараже, от которого нет ключа. Кстати, их до сих пор не вернули.

Искать директора в поселковой округе начали в обед. В пруду около берега и увидели. Если его последний час наступил 16 июля, то находился он в воде не одни сутки. И только в десять часов вечера сестра привезла бездыханного брата в Чебоксары. Хотя родственники заплатили за судмедэкспертизу более тысячи рублей, с результатами вскрытия их не ознакомили, сказали коротко: «Утонул». Участники пикника, купившие запчасти, В. Соловьева в последний путь не провожали. Случилось и еще одно странное событие - в день похорон кто-то вывез лес с делянки. Это выяснилось, когда рабочие поехали за древесиной. Вернулись с пустым транспортом…

Вскоре счет МУП «Конар» арестовали. Люди остались без зарплаты, началось сокращение работников. Причитавшиеся похороненному директору В. Соловьеву денежные выплаты семье до сих пор не отдали, и Ирина, уволенная по сокращению, тоже не получила ни копейки. В МУП ссылаются на безденежье.

Люди часто обсуждают рыбалку, с которой не вернулся директор. К примеру, размышляют, куда же все-таки делся лес? И что сталось с коммунальными деньгами, часть из которых должна была уйти на чужой счет? Родственники, понесшие невосполнимую потерю, не получив толковых разъяснений из прокуратуры, сами пытались хоть приблизительно восстановить картину происшедшего. Когда В. Соловьева обнаружили в пруду, по утверждению Ирины, одно его плечо было черным. Со слов рабочего, который вытаскивал директора из воды, он видел глубокие царапины на его теле.

Нашлись свидетели из купальщиков, которые будто бы видели, как участники пикника дрались. На следующий день двое рабочих проходили мимо пруда и видели на месте пикника машину и людей. Но подойти и спросить про директора не решились. Потом пошли слухи, что причиной драки стал спор о проданных запчастях. Покупатели стали предъявлять претензии по поводу их качества, а директор возражал. И как относиться к словам тех, кто видел драку, — как к выдумке?

По просьбе родственников В. Соловьева мы направили их письмо в республиканскую прокуратуру. В апреле оттуда сообщили, что постановление и. о. следователя прокуратуры Цивильского района об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа В. Соловьева отменено как необоснованное. Спустя неделю тот же и. о. следователя райпрокуратуры вновь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В нем говорится, что никакой драки не было, В. Соловьев ушел «в сторону своей деревни», а кугесинцы ночевали на берегу пруда в машине.

А родственников по-прежнему мучают вопросы. Если Володя ушел в сторону деревни, то как он оказался мертвым в пруду аккурат напротив места пикника? Утром участники рыбалки были, наверное, трезвыми и не заметили плавающего утопленника? Пруд небольшой, шириной в несколько метров. Куда делась верхняя одежда и обувь? А пропавшим лесом и фактом возможной «утечки» коммунальных денег на чужой счет, как пояснили сестре и матери, будут заниматься отдельно. Получается, эти «загадки», на взгляд следствия, не имеют связи со смертью директора?