Эти снимки сделаны на выставке в музее М.Сеспеля, посвященной 105-летию со дня рождения поэта. Представлены работы М.Сеспеля. Автопортрет.

К сожалению, архивные материалы Ревтрибунала и областного отдела юстиции Чувашии, где работал М. Сеспель в сентябре-декабре 1920 г., сохранились не полностью, и мы не можем воссоздать полной картины деятельности поэта в органах юстиции. Остались протоколы заседаний, копии телеграмм и телефонограмм, заявления, письма, финансовые документы, на которых пометки, резолюции, просто подписи М.Кузьмина и параллельно строки из дневника поэта за 1920-1921 гг. (чебоксарский период его жизни).

Переезду Сеспеля из Тетюш в Чебоксары предшествовало письмо, присланное им в Ревком Чувашобласти: “…Меня как коммуниста-чувашина тяготит сознание своей оторванности от Чувашской области… Посему обращаюсь к Ревкому Чувобласти с горячей просьбой отозвать меня в возможно скорейшем времени из Тетюшской организации РКП для работы в Чувобласти, причем сообщаю, что членом РКП состою с 15 декабря 1918 г., политическую грамотность получил в Центральной школе советской работы при ВЦИК; с 22 мая 1919 по 15 августа 1920 г. состоял следователем Тетюш-ской судебно-следственной комиссии, с 4 июля по настоящее время состою заведующим уездным РОСТА. Член РКП Михаил Кузьмин. 1920 г., 16 августа”.

Не сразу отпустили Сеспеля из Тетюш. Но 30 августа он уже был в Чебоксарах и активно включился в общественную жизнь. 3 сентября был назначен председателем только что организованного Ревтрибунала. Ему, 20-летнему юноше, предстояло наладить работу чрезвычайного судебного органа, где должны были рассматриваться самые важные по тем временам государственные преступления.

Немало переживаний и сомнений он испытал, соглашаясь на эту должность, что видно по записям в дневнике. Ну а в деловых бумагах нет места эмоциям, в них все предельно скупо и лаконично. 15 сентября Сеспель выехал в Москву. Цель его командировки – “утвердить смету, получить циркуляры и распоряжения Наркомюста, достать 2 пишущие машинки и канцелярские принадлежности”.

А тем временем кончился двухмесячный срок его отсрочки от армии. Дважды – 8 сентября и 25 октября – Ревком ходатайствовал перед Особой центральной комиссией (Москва) о предоставлении отсрочки “т. Кузьмину, как незаменимому, крайне необходимому работнику в области”. Отсрочка была получена с большим трудом.

Очень много сил и энергии уходило на организационные дела, решение кадровых и финансовых проблем. 21 октября круг его обязанностей расширился – он был назначен заведующим областным отделом юстиции (по нынешним меркам, министром), при этом продолжал исполнять обязанности председателя Ревтрибунала (до 30 ноября).

Портрет В.Ленина.

Сохранились два протокола заседаний Ревтрибунала под председательством М. Кузьмина. 13 ноября записано следующее решение: “Принимая во внимание массовый характер дезертирства в Чувавтообласти и возможность поступления в трибунал большого количества дел о дезертирах, выделить отделение Ревтрибунала по делам о дезертирстве”. На заседании 26 ноября принято к производству дело по обвинению председателя Яниково-Шоркистринского волисполкома Е. Кузнецова в преступлении по должности – растрате казенных денег. Это уголовное дело очень типично для дел, рассматриваемых Ревтрибуналом в те годы. Слушание состоялось 10 декабря под председательством А. Лбова. Присвоение денег, предназначенных для выдачи семьям красноармейцев, было доказано множеством свидетельских показаний. Вынесено наказание – 10 лет принудительных работ, но с учетом, что три сына осужденного служат в Красной Армии, срок сокращен до 5 лет. Кузнецов умер в Цивильской тюрьме во время эпидемии холеры в 1921 году.

Приговоров Ревтрибунала, подписанных М.Кузьминым, в архивных фондах не обнаружено. Скорее всего, их и не было. Причина проста: Сеспель за короткий срок своей работы только успел принять дела из облчека и уездных судебно-следственных комиссий, а рассмотрение их началось в декабре, когда председателем Ревтрибунала работал А. Лбов.

Множество самых разнообразных вопросов приходилось решать Сеспелю на посту заведующего областным отделом юстиции. К декабрю 1920 г. в области было организовано 3 уездных бюро юстиции, 28 участковых народных судов, 12 судебно-следственных комиссий. Сеспель часто выезжал в уезды, помогал вновь назначенным неопытным работникам. Как руководитель он был принципиален, строг и требователен к подчиненным. Например, 15 ноября потребовал объяснения у судьи 2-го участка Чебоксарского уезда П. Майорова о причинах превышения количества нерассмотренных дел. Судья написал объяснительную записку, где указывал, что одновременно исполняет две должности – судьи и секретаря Акулевского волсовдепа. На записке резолюция: “Предлагается оставить должность секретаря волсовдепа. Принять чрезвычайные меры к тому, чтобы к 15 декабря количество оконченных дел за период с 15 мая по 17 декабря было вдвое больше количества дел, поступивших за то же время. Об исполнении уведомить с указанием на то, что лица, имеющие судебную практику, не имеют права оставлять судебную должность. Кузьмин”.

В это же время, узнав о том, что судья 4-го участка Миролюбов самовольно покинул свой пост и уехал в Уфимскую губернию, Сеспель отправляет такую телеграмму: “Срочно. Бирск, Уфимской губернии. Начальнику милиции. Доставьте отделу юстиции Чувашобласти, арестовав прибывшего в ваш уезд недавно Миролюбова Семена Яковлевича. При ненахождении распорядиться произвести розыски в других губерниях. Зав. отделом юстиции Кузьмин”. Через некоторое время Миролюбов был найден, доставлен в Чебоксары и приступил к работе.

Председатель Ревтрибунала Кузьмин в то же время внимателен к людям и справедлив. Судья 3-го участка Цивильского уезда Василий Герасимов был несправедливо обвинен и арестован облчека. Невиновность его подтвердилась, судью освободили, но не восстановили на прежнем месте работы, а перевели в отдаленное селение, куда Герасимов, обремененный большой семьей, не мог переехать. Сеспель внимательно ознакомился с его заявлением, пригласил к себе, поговорил, а через несколько дней опальный судья уже работал на прежнем месте.

Сохранилось немало подписанных Кузьминым документов по введению трудовой повинности. Например: “Отдел юстиции предлагает объявить гражданке г. Чебоксары Ларисе Раменской (жене райпродкомиссара Раменского) о том, что в порядке трудовой повинности предлагается ей явиться в областной отдел юстиции не позже 24 часов по вручении сего для получения назначения на должность. Зав. отделом юстиции М.Кузьмин. 29 ноября 1920 г.” Может быть, это жена одного из тех “партийных товарищей, одетых в теплые шубы, сапоги и т. д. и выглядывающих с противным буржуазно-дворянским достоинством”, которых Сеспель презирал “всеми силами души” (дневник 1920 г.).

Личное оружие поэта - председателя Ревтрибунала.

Курьезным кажется желание некоторых людей поменять свои фамилии на более красивые. В первые годы Советской власти это было очень распространено. Существовал даже специальный декрет, разрешающий менять фамилии. Заведующему облюстом приходилось рассматривать и такие материалы. Например, 19 ноября на протоколе о том, что граждане Тимофеев и Лепешкин поменяли свои фамилии, первый – на Левицкий, второй – на Астров, он поставил резолюцию: “Предложить ЗАГС о перемене фамилий объявлять в газете “Газета и объявления НКЮ” Народного комиссариата юстиции”.

В декабре 1920 г. зав. отделом юстиции много выезжал, занимался организацией карательных подотделов в центре и на местах, проверял работу уездных комиссий по отделению церкви от государства. 8 декабря на заседании облисполкома Сеспель сделал доклад о деятельности областного отдела юстиции. О ближайших задачах отдела сказано в докладе следующее: “Введение судоговорения на чувашском языке, объединение деятельности органов по борьбе с преступностью, созыв съезда судебных деятелей области”.

Как известно, осуществить задуманное Сеспелю не удалось. Борясь с несправедливостью, беззаконием, он неожиданно сам попал в беду, был оклеветан и арестован. Хотя невиновность поэта была доказана, от работы в органах юстиции его отстранили.

Запись в дневнике 1921 г.: “…Бесконечно возмущает меня то, что я явился жертвой самых маленьких обстоятельств… Я уверен, буду втолкнут в тюрьму. Теперь уж постараются. По-видимому, я кончу плохо. Одного желаю, чтобы достало сил среди безмозглых, тупых баранов, среди всех гонений остаться коммунистом. Моя участь теперь решена. Мне в Чувашии, в своей области, житья не будет…”

В марте 1921 г. Сеспель приступил к работе в переводческо-издательской комиссии облоно. Об этом периоде его жизни документов немного: отчет о деятельности комиссии, в котором сказано, что М. Кузьмин переводит рассказ Толстого “Хаджи Мурат”, письмо его в облисполком, где он просит выдать ему мануфактуры 10 аршин на пошив кафтана и 2 катушки ниток. Письмо его было рассмотрено на заседании президиума облисполкома 28 апреля, принято решение выдать Кузьмину необходимые материалы. 12 мая Михаил Сеспель выехал из Чебоксар на лечение. Как оказалось, выехал навсегда…

В. ПИТЕРНОВА,
главный специалист Государственного исторического архива Чувашии.