История вторая Женщина - как зеркало иранского мужчины

Двадцать пять веков назад персиянская женщина была образцом красоты и пышного великолепия. От той эпохи нам остались только фрески на стенах богатых домов и музейных дворцов. Четырнадцать веков назад, когда ислам победил их древнюю религию зороастризм, женщины Ирана стали мусульманками и надели хиджаб – наряд скромности. Даже иностранкам запрещено нарушать традиции исламского государства, чего уж там говорить о коренных жительницах! Брюки, платок и длинный пиджак или длинное платье – непременный атрибут иранки. Какой бы ни была температура на улице – хоть сто градусов! – она не снимет свой наряд на людях (только в своем доме можно раздеться и даже блистать вполне европейскими нарядами, кои мы видели в бесчисленных лавках и магазинах). От этого вначале казалось, что улицы Тегерана полны монашек, – сплошные черные фигурки сновали тут и там, стройные и пышнотелые (хотя особенно толстых женщин мы не видели нигде). И только постепенно я начала различать, что тут есть и самые настоящие модницы: многие девушки носят цветные наряды, хотя и не самой яркой расцветки, и брючки себе позволяют выше щиколотки, и носки не надевают, и босоножки – на шпильках. А уж черные ткани имеют такое разнообразие рисунков и фактуры – диву даюсь! Да и ношение платка иранки считают даже преимуществом – не нужно делать прическу каждый день!

Возможно, по этой причине крепость иранских браков не в пример нашей, и рождаемость – тоже. И, вопреки расхожему мнению, жен тут заводят вполне как в Европе – не больше одной и по любви. «Одну бы прокормить!» – шутит переводчик. Лишь изредка, в случае бездетности, с разрешения первой жены появляется вторая. Многие иранки работают, заправски водят автомобили, активно учатся (две трети студентов в вузах – женщины) и вполне позволяют себе расторгнуть брак, если муж чем-то не устраивает. Иранка, сидящая дома, вполне может заставить пришедшего с работы мужа помыть посуду и потребовать от него отдыха за границей, ну а воскресного ресторана – хоть каждую неделю! Так утверждает наша гид Манижа - она училась в Советском Союзе, объездила пол-Европы и вернулась жить в Тегеран, потому что иранке и на родине многое позволено. Проехав через три самых крупных города Ирана, я не увидела ни одной женщины, которая бы тащила на руках ребенка или тяжелую ношу. И глядя на мужчин, которые бережно несут своих наследников, я поверила в то, что равноправие – не самое лучшее достижение европейской цивилизации. Кстати, в общественном транспорте Ирана - раздельный проезд мужчин и женщин, каждый сидит в своей части автобуса. Российские журналистки согласились с тем, что и это никак нельзя не признать достоинством. А ношение чадры для иранских женщин обязательно только при посещении мечети или святых мест.

Ковер – как зеркало иранской экономики

Спроси меня ещё недавно, что я знаю про Иран, я не раздумывая назвала бы две вещи – иранскую хну, которая появлялась изредка в наших магазинах, да персидские ковры, о которых я много слышала, но никогда не видела. А увидев, поняла, как они прекрасны, но не смогла купить по причине их сильной дороговизны. Персидские ковры имеют международную репутацию, а доход от торговли ими составляет почти 20% от нефтяного экспорта Ирана. Судьба экономики бывшей Персии имеет столь же причудливые мотивы, как и рисунки её ковров.

Во время правления династии Пехлеви иранская экономика была прозападно ориентированной, а народ жил крайне бедно. Несмотря на то, что так же, как и в России, попытки разделаться с местным царизмом были еще в 1905 г., по-настоящему удалось обрушить шахский режим только в 1979 г. Нефтяной бизнес был национализирован, стали совершаться попытки повысить уровень народного благосостояния. Война отняла много сил и ресурсов, а в начале 90-х, когда Россия двинулась по пути рыночной экономики, Иран обратился к так называемому «третьему пути» - самобытному. Лидерами ИРИ было принято политическое решение о внедрении планового подхода в экономическом управлении. Первая «пятилетка» принесла ощутимые результаты: рост ВВП составил 16,4%. Вторая «пятилетка» также принесла существенные плоды – снизился дефицит госбюджета, выросли налоговые поступления.

В 2003 г. иранцы приняли перспективный план развития страны на 20 лет. В настоящий момент государство удерживает под своим контролем 60% хозяйствующих субъектов, 20% компаний действуют при частичном участии государственного капитала, банковский сектор является полностью государственным. Однако власти понимают, что амбициозные планы требуют мобилизации значительных финансовых ресурсов и притока инвестиций из-за рубежа, поэтому объявлена широкая приватизация. Антиамериканские настроения мы ощущали на всех встречах с иранскими политиками – в США законодательно запрещены крупные инвестиции в иранскую экономику.

То, что контроль государства – вещь серьезная, чувствовалось и по тому, что мы увидели и услышали. Например, побывав на автомобильном заводе «Ходро», где налажено высокотехнологичное производство не только французских «пежо», но и собственной модели – «саманд», мы на конвейере не увидели ни одного старика, только молодежь до 40 лет. Заработка хватает на то, чтобы купить в кредит квартиру или дом. А на каждом предприятии, кроме зарплаты, предоставляются социальные пакеты - набор продуктов и стирально-моющих средств. Такая вот забота об уровне жизни.

Сельское хозяйство – особый рисунок экономического ковра ИРИ. Сюда идут миллионные субсидии от продажи нефти и газа. Иран является одним из крупнейших производителей сухофруктов в мире. Можно сказать, что до поездки в Иран я не знала настоящего вкуса изюма и фисташек – они считаются лучшими на планете. ИРИ занимает первое место в мире среди  производителей фисташек, шафрана, фиников, гранатов и абрикосов, третье место – по производству арбузов, фундука, лимонов, миндаля, грецкого ореха и изюма, пятое место – по производству зеленого чайного листа, мандаринов, различных сортов дынь, шестое место – по производству винограда и яблок. В целом, экспортируя  22 вида сельскохозяйственной продукции, страна входит в первую десятку крупнейших экспортеров сельхозпродукции в мире.

Среди ближневосточных стран Иран имеет самый большой потенциал промышленного рыболовства. Дары моря из Персидского залива имеют высокое качество и пользуются всемирной известностью, особенно креветки, омары, лангусты, устрицы, макрель и тунец. В то время как США считаются лучшим  рынком для российской икры, почти 80% иранской икры экспортируется в Европу, по качеству она считается лучшей  в  мире, и цены на нее постоянно растут.

Ну а ключевой в экономике является нефтедобывающая отрасль. Согласно экспертным оценкам, по объему залежей нефти Иран стоит на втором месте в мире после Саудовской Аравии, превосходя по запасам Африку и Латинскую Америку, вместе взятые. На долю Ирана приходится 5% мировой добычи нефти. ИРИ занимает второе по значению место среди стран-членов ОПЕК. Кроме того, среди стран Ближнего Востока Иран занимает первое место по запасам природного газа, а в мире – второе после России. Доля Ирана в мировом производстве газа составляет 2%. Нефтегазовая промышленность обеспечивает 80% иранского экспорта. Основными потребителями иранской нефти являются страны Юго-Восточной Азии (до 40% экспорта) и Китай. Япония почти полностью зависит от иранских поставок углеводородного сырья. Помимо нефти и газа Иран располагает значительными запасами золота, свинца, магния, ртути, серебра, фосфора. Промышленная структура представлена также нефтехимической промышленностью, черной и цветной металлургией, поставляющей на внешние рынки сталь и медь, автомобильной промышленностью.

Однако состояние экономики Ирана оценивается американскими специалистами как кризисное. Наиболее острыми экономическими проблемами страны являются высокий уровень инфляции и безработица. Для борьбы с нею правительство вынуждено ежегодно создавать до 800 тыс. новых рабочих мест. Иран считается одним из самых молодых государств, поскольку примерно 60% населения страны составляют люди в возрасте от 15 до 45 лет.

Иран - как зеркало исламской революции

С первой минуты, как моя нога ступила на иранскую землю, и до последней, когда самолет Иранских авиалиний приземлился в Шереметьево-2, меня не покидало ощущение, что я побывала в своем советском прошлом. Всюду, начиная с зала иранского аэропорта и кончая обыкновенным продуктовым магазином, я находилась под пристальным взглядом двух духовных лидеров государства – покойного аятоллы Мусави Хомейни и ныне действующего аятоллы Али Хаменеи. Портреты маленькие и большие, цветные и черно-белые выставлены не только в государственных учреждениях, но и в частных домах, на стеллажах рыночных торговцев. Огромные плакаты с их лицами расположены на улицах и площадях, нарисованы прямо на стенах жилых домов. Невольно вспоминаешь, как выглядели улицы российских городов и поселков в период, когда вождями советского народа были Владимир Ильич Ленин и секретари ЦК КПСС.

Плакаты военно-патриотической тематики также являются существенной частью городского иранского пейзажа – это последствия тяжелой ирано-иракской войны 1980-1988 гг. Кстати, мы об этой войне практически ничего не знаем, а в сознании современных иранцев – это незаживающая рана. В сентябрьские дни, когда наша делегация посещала иранские города, прямо на улице, в городских парках действовали импровизированные выставки-мемориалы, рассказывающие о тяжелых боях и национальных героях. С большим любопытством я ходила по такой экспозиции поздним вечером в Тегеране, и мне казалось, что меж фотографий, плакатов и искусственных блиндажей витает дух наших российских «афганцев» и «чеченцев». Немногочисленные национальные телевизионные каналы, которые я старалась смотреть всю неделю пребывания, были заполнены художественными и документальными фильмами о войне, публицисты о чем-то страстно беседовали с гостями студии на фоне революционных плакатов. Отовсюду – и с экрана ТВ, и с уличных плакатов, и, казалось, даже с выражения лиц людей на улицах – веяло размеренностью жесткой государственной машины, которая везде и всюду четко определила границы дозволенного и недозволенного.

Наши многочисленные контакты с иранскими журналистами (а мы побывали в самых крупных иранских газетах и на радио) напомнили мне начало моей журналистской практики в далеком 1975 г., когда я точно знала, о чем можно писать в газете, а о чем – нельзя. Но осуждать своих коллег я не могла. Система определяет их образ жизни. Скорее, я даже завидовала их «изоляционной» невинности и «нецивилизационной» девственности. Нам, россиянам, уже познавшим современный мир с его взлетами и падениями, развращенным правами и свободами, живется гораздо тяжелее…

Уезжая из Ирана, я всерьез подумала: а может быть, иранцы – сегодня самые счастливые люди на планете?

Н. ВОЛОДИНА. (Продолжение следует).