Свечки к мемориалу в память о невинноубиенных.

В республике проживают 2192 реабилитированных, 272 признанных пострадавшими от политических репрессий. Накануне скорбной даты траурные митинги прошли в городах и районах республики.

В столице Чувашии митинг памяти и поминальная панихида состоялись вчера на старом городском кладбище по улице Богдана Хмельницкого, у мемориального знака жертвам политических репрессий. Около сотни пострадавших от всевозможных «чисток», а также дети расстрелянных и умерших в 30-е годы почтили их память минутой молчания. В митинге принимали участие представители городской администрации, Администрации Президента Чувашии, Госсовета. Председатель комитета по законодательству чуваш-ского парламента Генрих Васильев успокоил собравшихся, задавших немало вопросов о том, сохранятся ли для репрессированных льготы. Ведь с будущего года Москва не будет их финансировать, все затраты ложатся на плечи регионов. Но внесенный Президентом Н. Федоровым законопроект, уже принятый в первом чтении Госсоветом, оставляет в нашей республике для этой категории населения все ныне существующие федеральные льготы. Это 50-процентная оплата коммунальных услуг и лекарств, бесплатный проезд на транспорте и т. д.

Ложатся на постамент красные гвоздики, горят поминальные свечи. Уроженец Красных Четай Гурий Иваницкий поминал вчера своего отца, арестованного в 1937-м. Тогда в районе «раскрыли троцкистский заговор», схватили около трех десятков человек – учителей, священников, даже работников прокуратуры. Двенадцать из них расстреляли, но правду от родственников скрывали. Лишь через несколько лет сообщили, что Степан Иваницкий скончался якобы от сердечного приступа. Из тех, кому посчастливилось остаться живым, домой тоже никто не вернулся – сгинули в тюрьмах и ссылке. По словам почетного президента республиканской ассоциации жертв политических репрессий Лидии Васильевой, процесс реабилитации в Чувашии еще далеко не закончен. Правда, сейчас на очереди в основном «экономически пострадавшие» - проще говоря, те же раскулаченные, имущество у которых в 20-30-х могли отобрать попросту по решению сельского схода.