Как новичка, меня прикрепили к хирургу Игорю Федоровичу, дали палату, и я повсюду сопровождала его. Мне нравилось, как он обращался с больными, восхищала его уверенность на сложных операциях. Через некоторое время я заметила, что нравлюсь ему.

В один из погожих дней мы вместе вышли из больницы, и он пригласил меня к себе. По пути прихватил в магазине пельмени и бутылку вина. После развода с женой Игорь Федорович жил в общежитии. Он налил мне вина и сказал, что мои голубые глаза давно сразили его и что он с самого первого дня знакомства знал, что мы будем вместе. Он поднял меня на руки, покружил и опустил на кровать…

Так началась моя новая жизнь. Дома я ничего не рассказывала, говорила, что остаюсь на ночные дежурства в больнице. Я была влюблена по уши, и мне казалось, что это состояние будет продолжаться вечно.

Мама начала догадываться о моем увлечении. Она встретилась с бывшей женой Игоря (та работала с ней на одном предприятии и раньше часто приходила избитая, в синяках), поговорила с людьми, которые знали эту семью, и пришла в ужас. А я совсем потеряла голову. Напрасно медсестры в больнице говорили мне, что мой избранник пьет и потом становится очень агрессивным.

Моя гордая мама встала на колени, просила меня образумиться. Но я в первый раз поступила по-своему: собрала вещи и хлопнула дверью. Родители пребывали в шоке. А мне было хорошо. Мы с Игорем катались на катамаранах по волжскому заливу, теплыми вечерами гуляли по набережной, любовались красотой вечернего города, а потом занимались любовью. Я думала, что наш медовый месяц никогда не закончится. И мне никто не был нужен: ни мой старенький папа, ни мама, ни подруги. Я решила исключить из своей жизни всех, кто плохо отзывался о моем любимом. Домой я не приезжала, чтобы не встречаться с мамой. Иногда звонила папе на работу и сообщала: “Солнышко, у меня все хорошо”. А он отвечал: “Лисенок, не навреди себе”.

А потом папа скончался от инфаркта. На похоронах я с удивлением заметила, как постарела мама. Она почти не плакала, была вся в себе и у могилы тихо просила папу взять ее с собой.

Игорь на похороны не приехал. Потом он объяснил, что не хотел ставить меня в неловкое положение. После похорон я сразу вернулась к нему.

Как и большинство врачей, зарабатывал Игорь мало. Вдобавок ему надо было платить за обучение своей взрослой дочери. Моей ординаторской стипендии нам не хватало, и, чтобы как-то свести концы с концами, я устроилась на работу в поликлинику травматологом.

С утра до обеда я ассистировала на операциях, потом, не успев пообедать, ехала на прием в поликлинику, вечером возвращалась в общежитие. Я так уставала, что, не успев раздеться, засыпала.

Между тем мой возлюбленный часто стал возвращаться навеселе. Ночью, протрезвев, он будил меня и требовал свою порцию ласки. Потом он стал возвращаться совсем пьяным, агрессивным, я стелила себе одеяло в уголке комнаты и засыпала, как собачка на подстилке.

Однажды, вернувшись из поликлиники, я застала Игоря лежащим на полу мертвецки пьяным, под ним блестела лужа и дурно пахло. Я принесла ведро воды, все убрала, сняла с него грязную одежду и попыталась втащить на кровать. Игорь уже пришел в себя, размахнулся и наотмашь ударил меня кулаком по лицу: в глазах у меня потемнело, из носа пошла кровь, а под глазами начали расплываться синяки.

Я позвонила тете и сказала, что приеду к ней ночевать. Несмотря на поздний час, она меня приняла, накормила и постелила на диване. Я сняла со стены портрет отца, положила рядом на подушку и долго не могла заснуть, думая, как жить дальше…