Этот “выжлец” (гончий кобель) из костромских гончих запросто мог бы взять и волка. Если уж гонит такая собака зверя, то, как говорится, полным карьером. А голосит с таким протяжным заливом и необыкновенной силой, что душа заходится от восторга. Охотник, поймав мой восхищенный взгляд, потрепал своего четвероногого друга по мощной шее и гордо сказал:

- Славный пес. Уж лет восемь как вместе “полюем” (охотимся).

На следующей станции они вышли. Но из головы все никак не шел тот могучий гончак. Давний случай напомнила мне эта встреча.

Было это в декабре накануне Николы зимнего. Вопреки народным приметам, вместо морозов запахло оттепелью. В такую погоду на утренней лежке в остатках травы или вымерзшего бурьяна заяц-русак подпускает близко. И вот со своей верной “ижевкой” шестнадцатого калибра добрался я на охотничьих лыжах до устья реки. Долго ждать не пришлось. Косой показался совсем близко: с лежки выскочил метрах в двадцати. Я уложил его с первого выстрела. Только успел поднять трофей, как услыхал вдали звонкий собачий лай. Смотрю, по снежной целине бежит в мою сторону здоровая гончая. Зверь, а не собака. Даже не по себе как-то стало. В двух метрах она остановилась, внимательно осмотрела меня, будто оценивая, и дружелюбно махнула хвостом. И тут стала как-то необычно подвывать тоненьким голоском, словно плачущим. Вдруг рванула обратно. Пробежав немного, остановилась, обернулась ко мне и снова заскулила. Ну, думаю, неспроста. И поспешил за собакой. Вскоре она привела меня к ложбине, которую еще не успел покрыть снег. Тут в вымерзших остатках травы, опершись на рюкзак, полулежал человек - на вид лет пятидесяти.

- Ну, с полем тебя, охотничек, – вялым голосом поприветствовал он, тщетно попытавшись улыбнуться. – Без собаки, а выследил, – кивнул он на мою добычу за поясом. – А я не то что взять русачишку - ногу умудрился сломать. Стал по склону спускаться, не заметил в снегу пенек – вот и покатился кубарем. И встать не могу. Сроду со мной такого не случалось.

- Со всяким бывает, – попытался я успокоить бедолагу. – Не волнуйтесь, выберемся. Крепко-накрепко связал я лыжи, уложил на них пострадавшего, и мы двинулись к устью реки.

По дороге успели и познакомиться, и наговориться. Звали моего спутника Николаем Сергеевичем. Из-за напряженной работы на заводе на охоту он выбирался редко. Но если все-таки удавалось вырваться, это был праздник. Больно уж любил он с гончими на зайцев ходить. Если бы не верный пес Бушуй, неизвестно, чем бы все кончилось. Николай рассказал, как, услышав чей-то выстрел, стал смотреть в бинокль и заметил вдали меня. Глянул на Бушуя, и тот сразу все понял – бросился в сторону выстрела.

Тянуть лямку становилось все труднее. Рядом, заботливо поглядывая на хозяина, трусил Бушуй. Когда, наконец, пересекли Волгу, у самого берега увидели рыбаков, колдующих у своих лунок. Тут оказались знакомые и даже родичи Николая Сергеевича. На их попечение я и передал охотника. Он долго благодарил меня и все звал в гости. Я же подсел к довольному гончаку и ласково погладил за ушами. Вот он – главный спаситель, костромской Бушуй.